Ангелина судорожно вздыхает, но я, уловив интерес в её глазах, продолжаю:
– Терехов, Лапин – главные доценты кафедры, тоже принципиальные, советской закалки. К ним на лекции в коротких юбках и с декольте лучше не ходить, на экзамены – тем более. – Вспоминаю, что у нас некоторые девчонки на этом погорели.
– Я и не собиралась! – возмущённо говорит Ангелина. – Ты что про меня думаешь?
– Ничего такого, просто рассказываю, – говорю я ей, а она, как бы невзначай, поправляет кофточку с глубоким вырезом на груди, касаясь пальцами оголённой кожи. У меня от этого кровь закипает и быстрее бежит по венам.
– Хорошо. Слушаю дальше.
– Учи предмет. Если увидят твою старательность, то могут поставить зачёт и за неё, – продолжаю я.
– Подожди, я достану скетчбук, – произносит она и небрежным, но кокетливым жестом откидывает волосы за спину. «Не ангел» никогда не даст моей крови остынуть.
– Сейчас много молодых преподавателей работает: Ерёмина, Твардовский, Скалов. Для них самое важное – экзамены, на посещаемость могут не смотреть. К ним на сдачу главное – вызубрить билеты.
Она достаёт из сумки розовый блокнот в стразах и принимается блестящей шариковой ручкой записывать то, что я рассказываю. Делюсь тем, что помню сам. Надеюсь, это поможет Ангелине.
– Я рассматривала учёбу в Италии, в университете Генуи. Там много преподавателей из России работает, – признаётся она спустя какое-то время.
– Почему не решилась? – спрашиваю я, укладывая ноутбук в сумку.
– Вот именно – не решилась! Я трусиха. Дома всё понятнее, а там… Там отдыхать классно, – заключает она грустно, а затем, весело улыбнувшись и приподняв бровь, обращается ко мне: – А ты знал, что единственный суп в мире, который можно есть вилкой, готовят на Сардинии?
Отрицательно качаю головой – откуда мне знать такие тонкости?
– Знаешь почему? Потому что он выглядит как пирог. По сути, это обычный плавленый сыр! Не знаю, почему называется супом! – рассказывает Ангелина, смеясь.
– Хоть вкусно?
– Да-а. – Закатив глаза, она облизывает губы. Кровь в моих венах достигает предельных скоростей, я плотнее обхватываю чашку с остатками кофе, а затем отодвигаю её от себя.
– И ещё… – Ангелина наклоняется ближе ко мне так, что я чувствую её тёплое дыхание, и, сощурив глаза, готовится сказать что-то архиважное. – Там живут настоящие ведьмы, представляешь? По сей день! Их предков не трогали даже в средние века, когда в самой Италии ведьм сжигали на кострах. А этих уважали и ценили. Как думаешь почему?
– Боялись? – Смотрю в её зелёные глаза.
– Нет… Хотя и это, наверное, тоже, ведь они знают секреты приготовления волшебных отваров и приворотный зелий.
– Ничего себе. – Как пить дать, Ангелина взяла рецептик.
– Дело в том, что они проводили обряды освобождения. – Она изображает пальцами кавычки.
– Что это значит?
– Эвтаназия! Они практически занимались эвтаназией! – Ангелина разводит руки в стороны и разочарованно вздыхает.
– Вот как…
– Угу…
– Никакой романтики, да?
– Именно! – подтверждает она, изображая недовольство, а потом начинает смеяться, провоцируя и меня на улыбку.
Дальше Ангелина рассказывает про белый песок, пляжи, гроты и пещеры, с интересом и удовольствием погружаясь в воспоминания. Её поза расслаблена, на лице безмятежная улыбка. Так-то лучше, а то забивает свою хорошенькую головку всякими страшилками и тревогой перед учёбой.
– На острове потрясающий дайвинг! Я же обожаю подводный мир!
– Да, я помню.
– Уже много раз погружалась.
– Угу.
– Там можно спуститься на глубину до тридцати метров!
– Ты же не делала этого?
– Нет, что ты! Я находилась близко к поверхности, – заверяет она меня. – Смотрела на рыбок и медуз издалека. Морские коньки – просто прелесть.
Мы ещё долго сидим в кафе. Я слушаю Ангелину и вижу всё её глазами: море нереальных оттенков, чистейшие пляжи, отправляюсь на морские прогулки и исследую подводный мир, посещаю музеи и старинные достопримечательности далёкого и прекрасного острова… Словно совершаю реальное путешествие… вместе с ней.
Глава 9
Адреналиновый импульс от встречи с Ангелиной сопровождает меня весь остаток дня. Настроение на подъёме, работа кипит, задачи решаются легко и вплоть до самого вечера. Но стоит лишь колёсам моей машины коснуться гравийной дороги района, где я живу, как эйфория улетучивается, сменяясь тягучей тоской.
Наш жилой комплекс – новостройка на задворках города, вдали от лоска и благополучия. Прямо скажем, не самая престижная окраина. Рядом дымит завод и есть неприглядная лесополоса с болотами и оврагами. Нет инфраструктуры, нормальных дорог, грамотного управления и обеспечения коммунального хозяйства. Серые коробки панелек, объединённые во дворы, подобия детских площадок и построенный, но не работающий детский сад. Вокруг много незавершённых строек. Все знают, что наш район задумывали для решения двух проблем: расселить очередников вроде меня и обеспечить жильём работников завода. Но что-то пошло не по плану.