Я мог бы продать квартиру и переехать в центр, в более комфортное жильё, но меня захватила борьба жителей нашего района за свои права. Да и как оставить молодые семьи, как мои соседи, которые не может позволить себе переезд? Здесь немало таких, кто купился на сладкие обещания о процветающем районе. Мы даже создали совет по решению коммунальных вопросов. И я там стал кем-то вроде неформального председателя. Пишу запросы в местные органы, получаю отписки в духе: «Администрация ознакомлена с обращением и в установленном порядке примет соответствующие меры по устранению выявленных проблем». Отвечают неохотно, сквозь зубы, словно делают одолжение. Но мы не сдаёмся и продолжаем свою работу.
Заезжаю во двор, паркуюсь. На лавочке у подъезда тусуется знакомая компания. Ребята, в общем-то, нормальные, свои, но вместе создают какое-то не такое впечатление, словно увидел сцену из фильма про девяностые.
– Здорово, Трофим! – доносится до меня, когда я выхожу из машины. – Как дела? Как жизнь богатая?
– Ты без шоу не можешь, да, Серый? – Здороваюсь с ним, и все его ребята один за другим подтягиваются ко мне. Кто-то с нескрываемым интересом разглядывает тачку, кто-то крутит кастет на пальцах, у другого в зубах дымится сигарета. Неужели не понимают, что здесь не место для таких сборищ?
Лёха «Серый» – пацан из интерната, года на три-четыре младше меня. У них всегда была своя банда парней разных возрастов. Я – очкарик и ботаник – туда не вписывался и драться не любил, а они всех кошмарили и меня в том числе. Без откровенного беспредела, конечно, – скорее из чувства справедливости, но всё равно было неприятно. Лёха всегда был местным Робин Гудом. Годы идут, пора повзрослеть, а он всё ходит дань собирает на «благое дело».
– Да ладно тебе, дело срочное. – Лёха всем своим видом даёт понять, что это так и есть.
– Не удивил.
– Серьёзно!
– И обязательно нужно собирать публику из мамочек с детьми? Всех распугал вон. – Я киваю на площадку, где за нами наблюдает десяток насторожённых пар глаз. Серый осекается.
– Не подумал. Надо побазарить малость…
– Предупреждать надо, – продолжаю я учить его, как малолетку. – А базарят знаешь где?
– Ну, допустим…
– Ну вот. Мы не там и, надеюсь, не будем, да, Серый? Здесь люди общаются цивилизованно. Садись в машину, а ребятам скажи – пусть погуляют.
Те смотрят на меня озлобленно, но послушно исполняют приказ вожака и моментально растворяются во дворах. Даже немного жаль – захотелось вспомнить юность и помахать кулаками. Давно, правда, это было, ещё в интернате. Сначала я был щуплым и огребал по полной, но потом физрук Иван Палыч – в прошлом боксёр – поднатаскал меня. С тех пор я держу форму. Тем более с моей работой тренировки бросать нельзя, иначе зачерствею в момент. Смотрю на Серого – давно не виделись, но он, как всегда, накачен, молодец.
– Саву загребли, – вываливает он без предисловий. Я, как чувствовал, что не просто за деньгами пришли, тут что-то посерьёзнее.
– За что?
– Да ни за что. Оказался не в том месте, не в то время.
– Частенько он. – Вспоминаю прошлый случай – вроде, тот же парень встрял.
– Тогда ерунда была, а сейчас всё серьёзно, Миха. – Он смотрит на меня с тревогой. – Посадят. Подкинули ему, понимаешь? Мы же не балуемся, у нас с этим строго.
– Хочется верить.
– Ты меня знаешь, я ручаюсь. Там просто на лапу надо дать. Половина уже есть, надо столько же – и дело закроют.
Откидываюсь на сиденье, тяжело вздыхаю и тру переносицу. Думаю.
– Контакты давай.
– Чьи?
– Где сидит, адвоката государственного, следака, что дело ведёт. И кто договорился о взятке?
– Так связи у нас в мусарне. Давно уже, – отвечает Лёха, отводя взгляд.
– И зачем вам такие связи, если у вас «с этим строго»?
– Ситуации разные бывают.
Это верно, но разобраться надо. Серый сбрасывает мне на телефон всю информацию, которая у него есть.
– Адвоката ещё нет. Надо быстро решать. – В голосе слышатся отчаяние и напор. Видно, как ему неловко просить, но благополучие своих всегда на первом месте. Это вызывает уважение.