После ванны меня проводили к ложу, застланному несколькими слоями полотна, и две темнокожие до черноты рабыни принялись массировать мои ступни, лодыжки, бедра, натирая меня розовым маслом.
Даже лучшие косметические салоны не могли бы похвастаться такими массажистками. Я опять задремала, блаженствуя в умелых руках. Мне приснилось, что это Джет-Хор и Хиан-Хор гладят меня с обеих сторон. Один из них продолжает массировать мои плечи, а второй разводит ягодицы, поливает между ними маслом и…
Когда в мой анус ткнулось что-то шершавое, пытаясь происнуться внутрь, я мгновенно проснулась и перекатилась на бок, чуть не свалившись с ложа.
- Что случилось, царица? – бросилась ко мне перепуганная Яхотеп.
Рядом с ложем стояла темнокожая служанка – тоже испуганная, дрожавшая, как листок на ветру. В руке она держала странный предмет – щеточку на тонкой рукояти, и эту щеточку она только что собиралась засунуть мне в зад! Они тут совсем с ума посходили!
- Тебе сделали больно? – Яхотеп забегала вокруг меня, чуть не заламывая руки. – Немедленно целебное масло! Немедленно!..
- Мне не больно, - с негодованием прервала я её вопли. – Но я не позволю, чтобы она лезла мне… туда…
Яхотеп остановилась и внимательно посмотрела на меня.
- Выйдите, - махнула она рукой на служанок, и те умчались, всхлипывая на ходу. – Ты тоже выйти, - приказала старая служанка Сатмут. – Проследи, чтобы никто не вошел. Царица хочет побыть одна.
Девушка кивнула и убежала следом за рабынями, я Яхотеп с трудом опустилась на колени возле ложа, так что наши лица оказались на одном уровне.
- Царица, - начала старая служанка ласково, - наверное, пребывание в царстве мертвых не проходит бесследно, и твоя память пострадала сильнее, чем мы думали…
- Так и есть, - поспешила согласиться я. – Многое я не помню…
- Я это поняла, - Яхотеп понизила голос. – Если ты чего-то не помнишь, и что-то кажется тебе странным, не выказывай удивления или недовольства сразу. Спроси меня – тихонько, чтобы не слышали молодые рабыни. Никто не должен усомниться в твоем рассудке. Царь – это воплощение бога на земле. Царица – воплощение богини. Наша страна благополучна, пока благополучны наши царицы. Была благополучна… - она вздохнула. – Но жива хотя бы одна царица, и в этом половина страны видит спасение. Представь, какой хаос произойдет, если выяснится, что царица, вернувшаяся к жизни, потеряла рассудок? Будет война! Мятеж! Плачь, стоны и кровь по всей нашей земле! Не давай повода усомниться в тебе. И будем надеяться, что память вернется…
- Хорошо, - прошептала я, потрясенная пылом, с которым она все это говорила.
Действительно, правитель в Египте – это наместник бога. Наместник должен быть божественно прекрасен, мудр, здоров. Во время нулевой династии каждый царь должен был раз в тринадцать лет доказать свою силу, пробежав при всех вокруг города. Если сил на пробежку не хватало – фараона смещали. Иногда и убивали.
Надеюсь, они не заставят меня бегать вокруг города? Я и стометровку не бегала со времен школы.
- Поэтому позволь рабыням вымыть тебя, великая, - продолжала Яхотеп. – Так было всегда, это правило. Твое тело должно поддерживаться в совершенной чистоте – в этом залог благоденствия страны.
- Пусть моют, - согласилась я. – Но не там же!..
- Почему? – она искренне удивилась. – Чистота твоего заднего прохода так же важна. У царицы должно быть чисто везде. Раньше тебе это нравилось…
- Нравилось кому? – уточнила я. – Нехбетнофрет или Нофрурененут?
- Им обеим. Поэтому позволь рабыням продолжить? Это совсем не больно, тебе надо просто расслабиться… Просто расслабиться…
Она хлопнула в ладоши, и рабыни, стоявшие за дверью, несмело вернулись.
Я легла на живот, но невольно вздрогнула, когда служанки снова начали меня массировать.
- Нежнее, - велела служанкам Яхотеп. – Сначала успокойте царицу, она плохо спала, поэтому слишком взволнована.
Рабыни принялись за меня с удвоенным усердием и с утроенной осторожностью. Хоть и не сразу, но я расслабилась в их руках. Я будто плыла на волнах душистой розовой воды, и мягкие, но упругие струи касались моей кожи – гладили, ласкали, омывали со всех сторон.