Да, мы со Светой собирались изображать покойных древних египтянок. Конечно, можно было использовать манекены, но Зураб Георгиевич совершенно обоснованно полагал, что живые женщины привлекут больше внимания.
Особенно, если эти женщины одеты на древнеегипетский манер, и будут сверкать голыми грудями.
- Ну что, пошли? – подруга в последний раз крутанулась перед зеркалом. – Надо будет с моим ролевые игры устроить. Пусть представит себя фараоном!
- Замечательно, - пробормотала я, пытаясь бусами и волосами прикрыть соски.
В лекционном зале уже были установлены два «ложа Озириса», на которых мне и Свете полагалось изображать покойниц, окна были занавешаны, чтобы создать таинственный полумрак, плоские глиняные светильники, расставленные на столах и полу, заменили лампы.
Зураб Георгиевич – в набедренной льняной повязке, в тростниковых сандалиях, лысый и с жирно подведенными сурьмой глазами, потер ладони и засмеялся, увидев нас.
- Вот и вы, мои красавицы, - он оглядел нас масляным взглядом, а я постаралась запихнуть свою гордость куда подальше.
Терпи, Лера, терпи. Зато потом ты осмотришь эту чудесную палетту одна, не спеша, перепишешь все символы, чтобы расшифровать, и – кто знает? – вдруг сделаешь научное открытие.
- Светочка – сюда, - указал Зураб Георгиевич на одно ложе, Лерочка, вы сюда, - он указал на другое. – Осторожнее, я помогу, - он попытался приобнять меня за талию, но я отстранилась.
- Костюм помнёте, - сказала я дружелюбно, внутренне содрогаясь от его прикосновений.
Пусть Света говорит что угодно, но мне Чкареули совсем не нравится. Живот у него нависал над краем набедренной повязки, как арбуз, и уши торчали на лысой голове, как ручки античной амфоры. Жрец из него получился хороший, но любовник – точно никудышный. Даже проверять не хотелось.
- Только хотел помочь, Лерочка, - сладко промурлыкал профессор и облизнулся.
- Спасибо, сама справлюсь, - я легла на ложе, перекинула волосы на грудь, чтобы хоть как-то прикрыться, закрыла глаза и постаралась расслабиться.
Полежать всего лишь час – а потом заполучить желанный артефакт.
Только час, Лера… Потерпи только час…
Аудитория постепенно заполнялась голосами – это приходили студенты. Разумеется, наш вид очень обрадовал их, и поганцы тут же начали обсуждать, какая из «мумий» лучше.
Так и хотелось прикрикнуть на них, но я сдержалась.
Лучше думать о нулевой династии. Верхний Египет и Нижний Египет, попытки их объединения… Верхнему Египту покровительствует богиня-коршун Нехбет, Нижнему – богиня-кобра Уаджит…
Черная плодородная земля… Красные пески пустыни… Белая корона Нехбет… Красная корона Уаджит…
Я до такой степени улетела мыслями в прошлое Египта, что слушала лекцию профессора, как во сне. Он рассказал смысл обряда, процитировал древние заклинания, а потом перешел к демонстрации.
Чтобы пробудить мертвеца к жизни, полагалось коснуться его глаз и рта окровавленной бычьей ногой, потом резцом скульптора, а потом – мешочком с красной краской, растертой в пыль. Разумеется, бычья нога была не настоящей, а муляжом из папье-маше.
Главное, чтобы профессор не перепутал и не начал вместо глаз и губ расписывать мне грудь, чтобы полапать под благовидным предлогом.
- О, сестра моя Нофрет, - начал Зураб Георгиевич нараспев зачитывать заклинание на древнем языке, - я пришел обнять тебя, я надавил на твой рот, я ударил тебя, но ты молчишь. Я пробуждаю тебя, открываю тебе уста и очи резцом железным и пальцем румяным…
Он коснулся моих глаз и губ, и что- то капнуло мне на лицо. Я еле сдержалась, чтобы не утереться.
Пузатый развратник слюни на меня пустил, что ли?
Потом было прикосновение холодного металла, потом – мягкой ткани.
Затем полагалось нанесение ритуального макияжа, и я с трудом поборола желание открыть глаза и подсмотреть, как профессор будет растирать краски именно в той палетте, в которой давным-давно растирали краски жрецы… Или какая-нибудь наложница фараона подводила глаза, пользуясь ею…