- Царица очнулась, хвала солнцу и воде! – пробормотала пожилая, с трудом поднялась со стула и подошла, с тревогой вглядываясь мне в лицо. – Ты назовешь нам свое имя, царица? Как нам к тебе обращаться? Как к великолепной Нехбетнофрет или блистательной Нофрурененут?
Девушка тем временем поднесла мне кувшинчик и чашку, наливая светлый пенящийся напиток.
- Выпей, царица, - сказала она боязливо. – Оно охлажденное, подкрепит и подбодрит тебя.
Но я оттолкнула чашку, несколько капель напитка упали на белые простыни. Пить непонятно что было просто опасно, особенно после того, что мне чудилось – полуголые красавцы, труп с измазанными бычьей кровью щеками…
- Воды, - сказала я, вспомнив нужное слово.
- Принеси воды, Сатмут, - велела девушке пожилая женщина, а когда девушка убежала, снова спросила у меня: - Ты помнишь свое имя, царица?
Я медлила с ответом, потому что не знала, что отвечать. Прикрывшись простыней, я села на кровати, перекинув волосы со спины на грудь, чтобы было не так жарко.
Сатмут вернулась, держа чашку, полную воды. Я взяла чашку и жадно напилась. Странный сон продолжался – и в этом сне я утолила жажду и вытерла пот со лба.
А может, это не сон?..
Мысль испугала и позабавила меня одновременно. Любительница древнеегипетской истории сошла с ума и теперь видит себя в образе какой-то царицы. Но истории не известны жены фараонов с такими именами - Нехбетнофрет и Нофрурененут. Хотя, правители Египта любили менять имена и называться красивыми эпитетами. Как же узнать, что за эпоха мне чудится? Конечно же, узнать имя правящего фараона.
- Где мой отец? – спросила я, тщательно подбирая слова. Произношение отличалось от того, что было мне известно. Но ведь никто не может достоверно сказать, как звучала египетская речь до нашей эры.
Я была уверена, что вижу одну из ранних династий. Да иначе и быть не могло – ведь я интересовалась только ими, правление Птолемеев было для меня уже греческой историей.
- Где мой отец? – повторила я уже увереннее. – Хочу его видеть.
- Царица… - пожилая женщина схватилась за амулет глаза Хора, висевший у нее на груди, - ты забыла, что твой отец, великий Нармер, ушел к предкам год назад?
Нармер… Великий Сом – так переводилось имя фараона… Объединитель Египта, последний правитель нулевой династии… Тридцать второй век до нашей эры… Невообразимая древность…
Но у фараона Нармера не было дочерей. По-крайней мере, нам ничего о них не известно. Нам, вообще, ничего не известно о наследниках этого правителя. А следующим фараоном объединенного Египта стал Менес, основатель первой династии…
- Голова… кружится… - сказала я, чтобы выгадать время. – Ничего не помню… Не помню, кто я…
В это время раздались шаги, голоса, и в комнату стремительно, как ветер, ворвались двое уже знакомых мне красавцев.
- Моя жена пришла в себя! Почему не доложили! – возмутился светлоглазый и хотел взять меня за плечо, но черноволосый сильно ударил его по руке.
- Э, моя жена пришла в себя, - лениво протянул он, становясь между мною и светловолосым. – Тебе, о великий Джет-Хор, следует позаботиться о погребении. Найми плакальщиц, твоей жене нравилось, когда вокруг плакали.
- Плакальщицы понадобятся тебе, - почти ласково возразил светлоглазый, которого назвали Джет-Хором, - если попытаешься встать у меня на пути. Моя жена принадлежит мне.
- Это моя жена. Хочешь сказать, я не узнаю свою царицу?
- Не хочу, а говорю это прямо, и…
- Царица не помнит, кто она, - произнесла вдруг пожилая женщина замогильным голосом. – Она сказала, что ничего не помнит.
- Что?! – мужчины забыли о ссоре и уставились на меня.
- Ничего не помню, - сказала я, потупившись, потому что смотреть на них – полуголых и таких красивых, было тем ещё испытанием. – Кто вы?
В комнате стало тихо, только Сатмут тихо всхлипнула. Мужчины переглянулись и одинаково нахмурились. Я осмелилась посмотреть на них и увидела в их взглядах недоверие. Они не верили мне. И правильно делали, между прочим.
- Не помнишь? – черноволосый прикусил нижнюю губу, оглядывая меня пристально, чуть прищурившись. – Царица, я – твой муж, Хиан-Хор, правитель Нижнего…