Пошёл в гостиную, и меня обдало волной тепла и знакомых запахов: воска для мебели, кофе и акварельных красок. Картина была привычной: дед, восседающий в моём кресле, и моя Майя, раскинувшаяся на полу с альбомом. Но в этот раз она не бросилась ко мне навстречу. Она даже не подняла головы на мой приход, целиком погружённая в рисование.
— Я дома, — бросил я коротко, мои слова повисли в воздухе, оставшись без ответа. Она не отреагировала.Ни звука. Ни взгляда. Просто продолжала водить фломастером по бумаге с той сосредоточенной отстранённостью, которая разрывала мне сердце.
И только тогда, подойдя ближе, я увидел её лицо. Вернее, то, во что оно превратилось. Щёки, лоб и даже кончик носа были разукрашены синими, зелёными и красными полосами и кругами. Она была похожа на маленького дикаря, целиком ушедшего в свой мир, куда мне не было хода.
Я не стал её окликать снова. Не стал пытаться пробиться через эту невидимую стену. Я просто развернулся и молча пошёл обратно в прихожую, к шкафчику, где лежали влажные салфетки. Движения мои были точными, почти автоматическими. Взяв упаковку, я так же молча вернулся и опустился перед ней на колени.
—Майя, сиди смирно, я быстро, — сказал я тише, одной рукой аккуратно взяв её за подбородок, а другой начал счищать с её нежных щёк следы творческого беспорядка. Она всё ещё не смотрела на меня. Я аккуратно, одной рукой, мягко повернув её лицо ко мне. Она не сопротивлялась, но её взгляд был пустым и отсутствующим.
Всё это время я чувствовал на себе тяжёлый, неотрывный взгляд деда. Он молчал, и это молчание было хуже любых слов. Я стирал зелёную полосу с её щеки, и мне хотелось закричать от бессилия. Я могу очистить её лицо от чернил, но как мне достучаться до неё? Как найти её?
Я уже почти стёр последнюю зелёную каплю с её носа, как вдруг дед произнёс, не меняя интонации, голос его прозвучал низко и глухо, как удар колокола:
—Младшая.
Я замер,салфетка застыла в воздухе. Медленно перевёл на него взгляд, чувствуя, как нарастает тревога. Его лицо было каменным.
—Вместо Элли за тебя выйдет замуж Аманда. Младшая дочь, — выдохнул он, и слова повисли в воздухе, густые и тяжёлые, как смог.
Я выпрямился, отстранившись от Майи, ощущая, как кровь ударяет в виски. Младшая? В ушах зазвенело. Это какая-то плохая шутка? Я что, по их мнению, похож на извращенца, которому нужна маленькая девочка?
—У меня нет ни малейшего желания и возможности заводить второго ребёнка, — мой голос прозвучал хрипло и громко, перекрывая тихий щебет Майи. — Я и так еле справляюсь с одной дочерью. Я что, по-вашему, похож на няню или на содержанца для малолеток? — в голосе зазвенела сталь, ярость подступала к горлу комом. Какого чёрта? Они совсем с ума сошли? Я для них что, вещь, которому можно передавать детей?
— Ей восемнадцать. Совершеннолетняя, — отрезал дед, его глаза сузились, словно у хищника. — Возникли непредвиденные обстоятельства. Поэтому младшая вызвалась добровольно. У меня начало дёргаться веко.Предательский тик, который всегда выдавал моё крайнее напряжение.
— Отказ не принимается, — он произнёс это тихо, но с такой ледяной окончательностью, что по спине пробежали мурашки. Он знал, что я попытаюсь протестовать, и заранее отрезал все пути к отступлению. — Всё решено. Через неделю свадьба. Готовься.
И вот снова. Снова этот давящий груз, эта невозможность выбора. Моя жизнь — это не моя жизнь, а шахматная партия, где другие двигают мной, как пешкой.
—Как вам угодно, — я выдавил это сквозь стиснутые зубы, чувствуя вкус горечи и поражения. Я резко наклонился, подхватил Майю на руки, прижал к себе так крепко, что она тихо пискнула. Её чистое, теперь пахнущее детским кремом личико было моим единственным якорем в этом хаосе. — Я уложу её спать. Если хочешь переночевать,гостевая свободна.— Бросил это через плечо, не оборачиваясь.
Не дожидаясь его ответа, я развернулся и почти бегом вышел из гостиной, поднимаясь по лестнице на второй этаж, прижимая к себе дочь — единственное, что осталось по-настоящему моим.
Да, я был в ярости. Слепой, всепоглощающей ярости. Но больше всего — на себя. На себя за ту слабость, за то мгновение отчаяния, когда я согласился на эту сделку с дьяволом. Но младшая сестра... это было уже за гранью. Я был абсолютно уверен в одном: она сбежит от меня при первой же возможности. И я даже пальцем не пошевелю, чтобы остановить её. Мне это не нужно. Я пережил побеги и похуже. По крайней мере, я смогу остаться в одиночестве со своей дочерью.