Глава 7
«ЛОГАН»
Вот и настал этот день. День Икс. Утро началось с того, что я уже с первого взгляда на серое, затянутое тяжёлыми облаками небо почувствовал, как сжимается желудок. Сегодня я увижу её. Свою... невесту. Слово казалось чужим и искусственным, как дешёвая пластиковая бижутерия. Я стоял на кухне, сжимая в руке кружку с кофе, который остыл, так и не дождавшись моего внимания. Вкус был горьким и отталкивающим, совсем как предстоящая встреча.
— Мистер Коул, вы уверены, что не хотите, чтобы я осталась? — голос миссис Маклауд прозвучал тихо, почти застенчиво, нарушая гнетущую тишину кухни. Она перекладывала столовые приборы в шкафу, создавая ни к чему не обязывающий фоновый шум. — Сегодня у няни выходной, я могу остаться с мисс Майей. Вам же будет... спокойнее.
Спокойнее? Какое там спокойствие. Я посмотрел на дочь. Она сидела, поджав под себя ноги на большом стуле, и методично, с абсолютной концентрацией, отделяла желток от белка в своей тарелке. Её маленькие пальчики были удивительно ловкими. Она создавала свой собственный, понятный только ей мирок, и мысль о том, чтобы ворваться в него с этим абсурдным «знакомством», вызывала у меня приступ вины. Будущей мачехой должна стать девушка, которая, по сути, сама ещё ребёнок. Мысль о том, что неопытная девочка будет пытаться воспитывать мою дочь, вызывала не смех, а холодную ярость и ощущение полнейшего краха.
— Нет, — мой голос прозвучал резче, чем я планировал. Я поставил кружку с таким звоном, что Майя вздрогнула и на секунду подняла на меня глаза. Я смягчил тон. — Нет, спасибо, миссис Маклауд. Для неё будет лучше, если она... привыкнет. Ко всему этому. — Я с трудом подобрал слова. — Она поедет с нами.
Экономка молча кивнула, но в уголках её губ я увидела лёгкую, едва заметную дрожь сожаления. Она быстро отвернулась, делая вид, что вытирает уже идеально чистую столешницу.
Майя, прости меня, солнышко. Прости за этот цирк. Дед твердил, что ей нужна мать... Но разве моей любви, моих попыток, моих ночей, проведённых у её кровати, когда ей снились кошмары, было недостаточно? Я тонул в сомнениях, как вдруг дверь распахнулась, впустив порцию холодного воздуха и запах маминых духов — густых, сладких, всегда ассоциировавшихся у меня с бегством от проблем.
— Боже мой, моя булочка! Ты уже такая большая! — её голос, громкий и нарочито-радостный, болезненно ударил по слуху. Она, не снимая пальто, ринулась к Майе, засыпая её поцелуями. Ребёнок замер, её тело напряглось, а взгляд стал отстранённым, будто она пыталась спрятаться внутри себя.
— Бабушка скучала так, что аж сердце болело! — затем она подняла на меня глаза. В её взгляде читалась не просто жалость, а целая гамма эмоций: тревога, вина, надежда и то самое вечное материнское желание всё исправить, которое всегда меня душило.
— Что? — я выдавил сквозь зубы, отводя взгляд к запотевшему окну. — Чего ты так смотришь?
Я ненавидел эти взгляды. Эта жалость преследовала меня с того самого дня, когда я остался один в этой слишком большой, слишком тихой квартире с плачущим младенцем на руках. Я не знал, как пеленать, как правильно кормить, как отличить капризы от боли. Жена никогда не была матерью-наседкой; её забота была показной, для соцсетей. А потом её и вовсе не стало. И единственным человеком, который не смотрел на меня с жалостью, а просто брал и делал, был дед. Он стал тем якорем, который не дал нам с Майей утонуть. Он был для неё отцом и матерью одновременно. И теперь он же устраивал этот брак.
— Сынок... — мама подошла ко мне, её духи перебивали запах кофе. Она положила руку мне на плечо, и её прикосновение показалось мне невыносимо тяжёлым. — Я просто... я рада, что ты нашёл в себе силы согласиться. Это очень смелый шаг. — Её глаза блестели подозрительной влагой. — Дай этому браку шанс, пожалуйста. Ради неё. Пойми, для Майи это... это может быть важно.
Снова. Снова эти слова. «Важно для неё». Они звучали как приговор моим родительским усилиям. Разве я не отдавал ей всего себя? Разве я не отказывался от командировок, пропускал важные встречи, лишь бы уложить её спать? Я выкладывался на все сто, а мир твердил, что этого мало. Что ей нужна кто-то ещё.
После её слов я снова посмотрел на Майю. Она перестала есть и просто смотрела на бабушку своими огромными, бездонными глазами, в которых нельзя было прочитать ни мысли, ни эмоции. Лишь глухую, непробиваемую тишину.
Господи, надеюсь, мы хоть как-то сможем с этой девочкой договориться, — помчались панические мысли. Надеюсь, она не станет лезть к Майе со своими советами. Надеюсь, она просто будет тихо сидеть в своей комнате и не мешать. Хотя бы просто не заставляй меня ненавидеть себя с первого взгляда. Ради Майи. Только ради неё.