Майя наконец кивнула, коротко и почти незаметно, словно делая это против своей воли. Я почувствовал, как камень свалился с души, и, схватив её аккуратно за подмышки, поднял и опустил на землю. Её маленькие ботиночки мягко ступили на гравий. Я крепко взял её ручку в свою, ощущая, как её холодные, дрожащие пальчики доверчиво сомкнулись вокруг моего указательного пальца, и мы медленно, будто сквозь невидимую стену, направились к ждущим нас старшим.
Я кивнул деду, стараясь сохранить нейтральное выражение лица, а затем перевёл взгляд на мистера Брука. Я поднял свободную руку для рукопожатия, надеясь, что он не заметит лёгкой, предательской дрожи в моих пальцах.
— Для меня большая честь снова встретиться с вами, мистер Брук, — сказал я, и мой голос прозвучал на удивление ровно, хотя внутри всё замирало.
Он сжал мою ладонь в своей тёплой, сильной, немного шершавой руке. Его рукопожатие было твёрдым и уверенным, но без вызова, скорее ободряющим. И затем он улыбнулся. И это была не вежливая, светская улыбка, а искренняя, широкая, от которой лучиками разошлись морщинки вокруг его глаз и на мгновение стёрли с его лица всю суровость.
— Для меня тоже большая честь, Логан, — ответил он, всё ещё не отпуская мою руку, словно пытаясь передать какое-то невысказанное сообщение, молчаливое понимание всей абсурдности и важности этого момента. Потом его взгляд, тёплый и внимательный, мягко скользнул вниз, к Майе, и я поклялся бы, что в его глазах я увидел не осуждение, не намёк на то, что моя дочь стала невольной причиной краха брака его дочери, а ту самую тёплую, почти отеческую нежность, которая неожиданной волной тепла разлилась у меня в груди и заставила сердце сжаться.
— Это, должно быть, ваша... дочь, — тихо, почти благоговейно произнёс он, и его голос стал ещё мягче, как будто он боялся спугнуть хрупкое создание, прижавшееся к моей ноге.
Я почувствовал, как крохотная ручка Майи сжала мой палец с такой силой, будто он был её единственным спасательным кругом в бушующем океане. Я тут же перевёл взгляд на неё и увидел, как она вся съёжилась, стараясь спрятаться за мою ногу, её щека прижалась к моему колену, а взгляд был устремлён в землю.
— Это Майя. Моя дочь, — подтвердил я, сначала глядя на её белокурую макушку, чувствуя комок в горле, а потом поднимая глаза на мистера Брука. — Надеюсь, её присутствие... не проблема.
Он посмотрел на меня с искренним, неподдельным удивлением, даже с лёгкой, отеческой обидой.
—Что вы, Логан, помилуйте! — воскликнул он, и его улыбка стала ещё шире, освещая всё его лицо. — Моя Аманда просто обожает детей. Она с шестнадцати лет подрабатывала няней во всём нашем районе. Она всегда... — он сделал небольшую, значимую паузу, и его взгляд на секунду стал задумчивым, полным какой-то тихой грусти, — ...всегда мечтала о младшем братике, — закончил он с лёгким, тёплым, немного хрипловатым смешком.
Рядом тихо, с одобрением, рассмеялся и дед, кивая мне, словно говоря: «Видишь? Всё не так страшно». Мама, стоявшая рядом, не выдержала и ласково, дрожащей рукой провела по шелковистым волосам Майи, пытаясь передать ей хоть каплю своего спокойствия.
— Ну, раз уж мы познакомились, — радушно и с размахом сказал мистер Брук, жестом приглашая нас к величественному дому, — прошу в наш дом. Моя жена, — при этих словах его лицо озарилось такой безграничной нежностью и обожанием, что не оставалось сомнений — эта женщина была не просто его женой, а его вселенной, его якорем и вдохновением, — Весь день, как одержимая, пропадает на кухне, чтобы угостить вас своими коронными блюдами. Уверяю вас, её кулинария стоит того, чтобы ради неё жениться, — он подмигнул, и в его глазах плеснулось озорство.
Я кивнул в ответ, сжал руку Майи чуть сильнее, пытаясь передать ей ободрение, и мы всей группой направились к массивной, тёмной дубовой двери с тяжёлой медной ручкой. Мистер Брук опередил нас и распахнул её, пропуская вперёд в гостеприимное тепло, исходившее изнутри.
— Дорогая! — громко, с любовью в голосе позвал он вглубь дома, в коридор, пахнущий воском, выпечкой и старыми книгами. — Наши гости прибыли!