С последним, сдавленным криком я в изнеможении рухнула на кровать, зарывшись лицом в помятую ткань, и вцепилась в неё так, что побелели суставы. Я пыталась выдавить из себя эту ярость, эту обиду, это жгучее унижение. Но под пластом гнева, словно под тонким, трескающимся льдом, бушевало нечто иное, более страшное и уязвимое. Почему... почему его ледяное равнодушие, эти слова, произнесённые с убийственной, отполированной вежливостью, причинили такую острую, физическую боль? Мне всегда было плевать на то, что думают обо мне другие. Но именно его мнение, его взгляд, полный холодного презрения, пронзил меня насквозь, оставив после себя странную, ноющую пустоту.
С трудом оторвавшись от подушки, я перекатилась на спину, чувствуя, как слёзы медленно скатываются к вискам и впитываются в волосы. Я уставилась в потолок. Месяц назад мы с братом и сестрой, как сумасшедшие, под хохот и музыку, залезли на стремянку и устроили здесь самый настоящий хаос — рассеяли по тёмному небу потолка целую россыпь светящихся звёзд, планет и даже летающую тарелку. Теперь, в сумерках, над моей кроватью медленно вспыхивала наша собственная, тихая вселенная. Интересно, а ей понравится? Майе? Я тут же сгорела от стыда, ощутив, как по шее разливается жар. Что со мной не так? Если мне это нравится, то и ей... она же ещё ребёнок... а дети... они ведь верят в чудеса и обожают всё светящееся...
Мои беспорядочные мысли, полные гнева, обиды и какой-то нелепой надежды, разом смолкли, прерванные тихим, но настойчивым стуком в дверь.
— Входите! — крикнула я, и дверь в мою комнату тут же распахнулась, впуская долгожданных гостей. В проёме, словно два отражения одного целого, стояли близнецы — Эштон и Элли. — Проходите, — снова позвала я, и на моём лице сама собой расцвела улыбка, первая за этот тяжёлый день.
Честно говоря, в последнее время я видела их так редко, что сердце сжималось от тоски. Свадебная суета, конечно, была тому виной, но не только. Элли пропадала то на учёбе, то с Марком, а Эштон вечно был на службе, и наши пути пересекались всё реже.
— Первый раз за последние пять лет вижу в твоём логове такой подобие порядка, — раздался насмешливый голос брата. Он стоял посреди комнаты, окидывая её оценивающим взглядом бывалого военного. — Это мама заставила навести марафет перед замужеством? — уточнил он, и его зелёные глаза, точь-в-точь как у Элли, сверкнули озорными искорками.
— Ну, почти... — смущённо потупилась я, чувствуя, как нагреваются щёки. — Просто я на днях так увлеклась новым холстом, что случайно опрокинула баночку с ультрамарином на белый ковёр, — выпалила я и тут же в ужасе прикрыла рот ладонью, глядя на них с мольбой. — Маме — ни слова! — взмолилась я.
Эштон и Элли не выдержали и рассмеялись — его смех был громким и заразительным, её — тихим и серебристым. И, конечно, я не осталась в стороне, мой смех слился с ихним, прогоняя прочь остатки дурного настроения.
— Мама... не станет тебя ругать, — тихо, своим ангельским голоском, произнесла Элли. — Она будет... упрекать. Говорить, что ты теперь взрослая девушка, и тебе пора повзрослеть, ведь через несколько дней ты выходишь замуж... — её голос внезапно прервался, и она опустила глаза, не в силах смотреть на меня. — Прости... Аманда, — прошептала она, и в этом шёпоте слышалась вся боль мира.
Я посмотрела на Эштона. Он смотрел на меня понимающе. Он-то знал. Знал, что наша сестра до сих пор винит себя в том, что за этого... ворчуна замуж выхожу я, а не она. Но это был мой выбор. Только мой.
Я поднялась с кровати, подошла к Элли и нежно взяла её лицо в свои ладони, заставляя её поднять на меня взгляд.
— Я ни о чём не жалею, — сказала я твёрдо, глядя прямо в её зелёные, полные слёз глаза. — Честное слово. Если своим решением я могу сделать счастливой тебя... вас обоих, то я счастлива от всего сердца, — заверила я её, и моя улыбка на этот раз была по-настоящему искренней, идущей из самой глубины души. Пока моя сестра будет счастлива с любимым человеком и их малышом, я буду чувствовать, что всё сделала правильно. А уж с этим старым ворчуном я как-нибудь справлюсь.
Вдруг я почувствовала тяжёлую, тёплую ладонь на своём плече. Я посмотрела налево и увидела руку Эштона. Он положил свои большие, сильные руки мне и Элли на плечи и притянул нас обеих к себе в крепкие, надёжные объятия.
— Если что-то пойдёт не так, — его голос прозвучал необычно серьёзно и глубоко, — вы всегда должны помнить, что вы не одни в этом мире. С вами всегда ваша семья. Семья Брук. Которая всегда вас поддержит, приютит и будет любить всем сердцем, что бы ни случилось.