Когда она, наконец, подошла, я бережно обхватил её за талию, ощутив под пальцами хрупкость её косточек. Я поднял её, и она показалась мне невесомой, словно пушинка, занесённая в мой суровый мир случайным ветром. Её тапочки с мягким стуком упали на пол. Я усадил её на колено, устроив в кресле, стараясь, чтобы ей было уютно.
— Что, солнышко моё, сна ни в одном глазу? — прошептал я, и мой голос, привыкший отдавать приказы, неожиданно для самого себя стал тихим и бархатным. Я нежно провёл рукой по её растрёпанным волосам, и они пахли детским шампунем и теплом её кроватки. В ответ она лишь молча ткнулась лбом мне в грудь, и это было красноречивее любых слов. — Ничего, ничего... Папа уже почти закончил. Сейчас доделаем последние бумажки и вместе пойдём спать, — пообещал я, ощущая, как по мне разливается странное, забытое чувство — чувство того, что я нужен.
Я потянулся и открыл нижний ящик стола — мою потаённую сокровищницу. Среди строгих папок с гербовыми печатями там лежали её сокровища: пачка плотной бумаги для акварели и коробка импортных восковых карандашей, пахнущих воском и детством. Она редко заходила сюда, но в те редкие, драгоценные вечера, когда это случалось, она могла молча рисовать часами, погружённая в свой собственный, непостижимый мир. И я всегда был готов к её приходу.
Я вытащил карандаши и бумагу, придвинул свой стул с колёсиками поближе к столу, чтобы она могла дотянуться, и открыл перед ней коробку. Она внимательно, с серьёзным видом искусствоведа, изучила содержимое и, наконец, выбрала карандаш цвета спелого лимона. Её маленькая, но удивительно уверенная рука вывела на листе круг-солнышко с лучиками, затем, сменив карандаш на васильковый, она принялась за небо, а потом, взяв зелёный, вывела несколько травинок. Я смотрел на неё, завороженный, забыв о времени и усталости. Потом, с новыми силами, вернулся к отчёту, и тишину кабинета теперь нарушал лишь убаюкивающий шелест бумаги и мягкий, умиротворяющий скрежет воскового карандаша.
***
Я закончил работу спустя час. За это время Майя создала целую выставку. На одном рисунке был наш дом с кривоватым дымом из трубы, на другом — она и дедушка, на третьем — мы с ней, держащиеся за руки. Но один рисунок приковал моё внимание, словно магнит. На нём была изображена она сама и... Аманда. Девушка с тёплыми карими глазами и тёмными, непослушными волосами была нарисована в ярком, изумрудном платье, и они обе держались за руки. Неужели она действительно произвела на неё такое впечатление? Майя редко кого-то удостаивала чести попасть на свои картины. Бабушку — от силы пару раз. А свою маму... всего один, и тот рисунок был спрятан на самой глубине ящика. Я всегда думал, что она безумно скучает по ней, и пытался заменить ей всё и всех, отдавая всю свою любовь, всё своё время... но я не успевал. Слишком много работы, слишком много чужих долгов и обязательств, свалившихся на меня, когда я занял его место. Но что поразительно — даже несмотря на моё вечное отсутствие, она никогда не переставала рисовать меня.
— Майя... — вырвалось у меня шёпотом, и в груди что-то болезненно сжалось. Она подняла на меня свои бездонные, как озеро в ясный день, глаза. — Всё, я закончил... Пойдём уже спать, моя хорошая?
Она несколько секунд смотрела на меня, словно возвращаясь из далёкого путешествия, потом перевела взгляд на свои рисунки и на карандаш, всё ещё зажатый в её крошечных, перепачканных цветом пальчиках. Затем, с лёгким, почти слышным вздохом, она отпустила карандаш, и он покатился по столу, и аккуратно, с недетской бережностью, отодвинула от себя стопку рисунков.
— Если захочешь, мы продолжим завтра, — тихо пообещал я, чувствуя комок в горле. Я начал собирать разбросанные карандаши обратно в коробку, аккуратно складывая её художества в ровную стопочку. Потом встал, мои кости с хрустом протестовали после часов сидения, и бережно, как самую драгоценную ношу, подхватил её на руки. Она обвила мою шею своими тонкими, но удивительно сильными ручками, прижалась ко мне всей своей маленькой, тёплой щёчкой, и в тишине комнаты прозвучал её голос, тихий, как шелест листьев, но для меня громче любого оркестра: