— Хорошо, папочка...
Она не говорила этого... должно быть, целую вечность. И этот хрустальный, доверчивый шёпот, это простое слово растаяло во мне, как первый луч солнца в ледяной воде, затопив теплом всю мою уставшую, израненную душу. Может быть, эта женщина... эта неугомонная, яркая Аманда... действительно что-то изменила? Если это так, то я... клянусь, я готов на многое. Ради того, чтобы слышать этот ангельский, исцеляющий голосок каждый день. Ради того, чтобы видеть, как её пальчики снова берутся за карандаш, чтобы рисовать не только грустные одинокие домики, но и людей, держащихся за руки.
__________________________________________________________
Все о моих книгах вы можете найти в моей телеграмм канал: Миссис Анит 🤎
Глава 12
«АМАНДА»
Вот и настал он. День, которого я одновременно ждала и боялась. День, когда я должна переступить порог своего дома и стать кем-то другим. Воздух в моей комнате, всегда пахнущий красками и свежими листами бумаги, сегодня был густым и тяжёлым, словно насыщенным невыплаканными слезами. Я стояла перед зеркалом в полный рост и не узнавала девушку, смотревшую на меня из глубины отражения. Это платье... Оно было прекрасно, как сон. Белоснежный атлас, кружева, похожие на морозные узоры, и силуэт, от которого перехватывало дыхание. Оно было всем, о чём я могла мечтать, но сейчас казалось костюмом для чужой пьесы.
Я медленно повернулась, и шёлк зашелестел, словно оплакивая меня. И в этот момент я увидела, как по моей щеке, поблёскивая в свете люстры, скатилась первая слеза. За ней вторая, третья... Они текли беззвучно, но неумолимо, оставляя на идеально нанесенном макияже тёмные, предательские дорожки. Я сжала руки в кулаки, впиваясь ногтями в ладони, пытаясь физической болью заглушить боль в груди. «Остановись, — приказывала я себе. — Соберись, Аманда Брук».
И тут же осознала свою ошибку. Это имя больше не моё. Скоро я стану Аманда Коул. Чужая фамилия, чужая жизнь. Эти слова повисли в воздухе холодным, безжизненным грузом. Я снова посмотрела в зеркало, на это прекрасное, размытое от слёз лицо, и сделала глубокий, прерывистый вдох. О, как же мне не хватало в этот миг Айрин! Её безумного смеха, её объятий, её способности превращать любую трагедию в комедию. Но её не было. Только тишина и одиночество.
Внезапно в дверь постучали. Лёгкий, почти неслышный стук, но в тишине комнаты он прозвучал как выстрел. Я обернулась, смахнула слёзы тыльной стороной ладони и попыталась улыбнуться. В дверях стояла Элли. Её появление было как глоток свежего воздуха.
— Аманда, ты готова? — её голос был тихим и осторожным, словно она боялась спугнуть хрупкое спокойствие в комнате. Она вошла, но не решалась подойти ближе, будто между нами выросла невидимая стена. — Машина уже ждёт. Скоро нужно ехать в зал.
— Да... Почти, — мой голос прозвучал хрипло, и я поняла, что моя жалкая попытка улыбнуться не обманула её. Её улыбка в ответ была такой же грустной и полной понимания. Я видела, как в её глазах загорается знакомый огонёк вины, и поспешила остановить её.
— Всё в порядке, правда, — сказала я, перебивая её невысказанные извинения. — Просто... Жаль, что Айрин не может быть сегодня здесь.
Это была лишь часть правды, крошечный кусочек айсберга моих переживаний, но я не могла сказать больше.
— Ой! Чуть не забыла! — выражение лица Элли вдруг сменилось, и в её зелёных, как весенняя листва, глазах вспыхнули озорные искорки. — Для тебя курьер принёс подарок. И я готова поклясться, что то, что внутри, приведёт тебя в полнейший восторг.
Сестра отошла от двери, и в проёме, залитая золотистым светом из коридора, возникла фигура, от которой у меня перехватило дыхание и сердце замерло на мгновение, прежде чем забиться в бешеном ритме. Это были её волосы — те самые, цвета спелой пшеницы, всегда такие мягкие и пахнущие летом, даже в самый хмурый день. И её глаза... Боже, её глаза. Я узнала бы их с закрытыми глазами, на ощупь, по одному лишь биению сердца рядом. Яркие, пронзительно-зелёные, как самоцветы, в которые вглядываешься, пытаясь разгадать их глубину. В них сейчас плескалась безудержная радость, смешанная с лёгкой грустью, и они сияли таким тёплым, безоговорочным принятием, что новая волна слёз подкатила к моим глазам, на этот раз — сладких и очищающих. Да, у Эштона и Элли тоже зелёные глаза, но у Айрин они были другими — светлыми, как морская волна на мелководье, живыми, говорящими и бесконечно преданными.
— Боже мой... Айрин... — её имя сорвалось с моих губ сдавленным, разбитым шёпотом, в котором смешались неверие, облегчение и всепоглощающая любовь. Я сделала шаг, потом ещё один, и вот я уже не шла, а почти бежала к ней, бросившись в объятия, которые сомкнулись вокруг меня с такой силой, словно могли защитить от всего мира. — Но ты же... ты говорила, что не сможешь, что семья... — я прошептала ей в плечо, чувствуя, как шёлк её платья намокает от моих слёз.