Я замерла на мгновение, ощущая финальность этого жеста. Потом медленно, будто поднимаясь по ступеням эшафота, подняла руку и положила свою ладонь ему на рукав. Мои пальцы вцепились в дорогую ткань, ища последней опоры.
— Тогда пошли, — тихо сказал он, и его голос был полон невысказанной печали и гордости.
Мы развернулись и медленно, под торжественные, начавшие звучать аккорды органа, пошли к той самой, огромной дубовой двери. Каждый шаг отдавался эхом в моей душе. За этой дверью ждал целый мир. И в самом его центре, холодный и неприступный, как готический собор, стоял тот, кому я сейчас отдавала свою руку и свою судьбу. Логан Коул.
__________________________________________________________
Мои любимые!
Хочу сообщить, что я создала телеграм-канал, где буду публиковать новости об обновлениях, открытки из книги и даты выхода новых глав.
Поэтому я очень рекомендую вам подписаться на мой телеграм-канал: «Миссис Анит» 🤎.
Буду ждать вас там с нетерпением!
С любовью,
Ваша Миссис Анит🤎
Глава 14
«ЛОГАН»
Мой взгляд, как натянутая струна, был прикован к массивной дубовой двери в конце зала. За ней сейчас находилась моя... жена. Слово застряло в сознании, тяжёлое и неудобное, как чужой сапог. «Жена». Звучало чуждо после стольких лет молчания этого титула в моей жизни, после лет, когда единственной женщиной в моём мире была только дочь.
Чтобы отвлечься, я позволил глазам скользнуть по рядам гостей, по этому морю любопытных лиц. И нашёл в нём тихую заводь — за последним рядом сидела Майя, устроившись рядом с Каем. Мальчик что-то оживлённо показывал ей на экране телефона, а она, моя обычно бесстрастная девочка, смотрела с редким интересом. Чуть поодаль, прислонившись к колонне, стоял Адам. Его присутствие было как глоток чистого воздуха в этой удушающей атмосфере. Его тёмные, всё понимающие глаза, в которых отражалась вся наша общая, нелёгкая история, смотрели на меня с немым вопросом и поддержкой. Он знал всё. Все падения, все сомнения. Жаль, что жизнь развела нас по разным берегам.
Рядом с ним, в первом ряду, восседал дедушка. Он сидел прямо, и его пронзительные зелёные глаза, только прикрытые веком прожитых лет, были устремлены на дверь. Когда он почувствовал мой взгляд, то медленно повернул голову. Его взгляд встретился с моим — острый, оценивающий, полный того немого одобрения и суровой нежности, которую он умел выражать только так. Он едва заметно кивнул. Я ответил тем же — коротким, почти незаметным движением подбородка. В этом кивке была целая вселенная: и доверие, и напутствие, и обещание.
И в этот миг, под аккорд тихо зазвучавшего органа, дверь с торжественным скрипом распахнулась.
На пороге, залитые светом из соседнего помещения, стояли мистер Брук и... она. Если бы я сказал, что она не была прекрасна, это было бы самым наглым предательством истины. Её платье — не просто белое, а цвета первого зимнего инея — струилось по фигуре, подчёркивая тонкую талию и неожиданно женственные изгибы, которые я в суматохе прошлых встреч просто не замечал. Её вечно непокорные волосы были убраны в элегантную, высокую причёску, открывая изящную, почти лебединую шею и хрупкие, как фарфор, ключицы. Луч закатного солнца, пробившись сквозь витраж, упал на неё, и в её тёмных волосах вспыхнули золотые и медные искры, а кружева на фате заискрились, как покрытые инеем паутинки.
Боже правый, Коул, возьми себя в руки, — прошипел внутренний голос, холодный и рациональный. Она на полтора десятилетия моложе тебя. Она почти ребёнок.
Я с силой сжал кулаки за спиной, до боли вдавливая ногти в ладони. Физическая боль вернула твёрдость мыслям. Когда я снова поднял голову, они уже шли по белой дорожке. Она двигалась не как напуганная девочка, а с удивительным, врождённым достоинством, её рука лежала на отцовском предплечье с такой лёгкостью, будто он вёл её не к алтарю, а на первый в жизни бал. Я не мог оторвать взгляда, заворожённый этим противоречием — детское, беззащитное лицо и гордая, ледяная грация королевы. Они приближались, и с каждым шагом моё сердце билось всё тяжелее.
Наконец они остановились передо мной. Я сделал шаг навстречу, протягивая руку. Взгляд мистера Брука, полный отцовской боли, немой мольбы и твёрдой решимости, встретился с моим. Он медленно, совершая древний, священный ритуал, снял руку дочери со своей и с величайшей осторожностью положил её маленькую, холодную и чуть дрожащую ладонь в мою раскрытую.