Глава 23
«АМАНДА»
После того унизительного утра на кухне я влетела в свою комнату, захлопнув дверь с такой силой, что, кажется, люстра в коридоре жалобно звякнула. Я прислонилась спиной к холодному дереву, чувствуя, как сердце колотится где-то в горле, а в ушах всё ещё звучит этот мерзкий, спокойный голос мисс Маклауд: «Она дёрнулась». Лгунья. Старая, безупречная, лживая стерва.
Душ я принимала, не чувствуя воды. Стояла под горячими струями, пока кожа не покраснела, но даже это не могло смыть липкое ощущение несправедливости, прилипшее к телу хуже того кофе. Я тёрла себя мочалкой с ожесточением, будто пыталась стереть не только грязь, но и его равнодушный взгляд, его молчаливое обвинение, его спину, склонённую над осколками вместе с ней — против меня.
Закутавшись в огромное махровое полотенце, пахнущее чужим, безличным кондиционером, я рухнула на кровать. И тут плотину прорвало. Слёзы хлынули неудержимо, горячие, солёные, обжигающие щёки, шею, подушку. Я рыдала не просто от обиды. Я рыдала от того, что он даже не взглянул на меня по-настоящему. Не увидел мои руки, которыми я инстинктивно прикрывала обожжённое место. Не спросил, не больно ли мне. Он просто поверил ей. Безупречной, тихой, преданной. А я для него — вечный источник хаоса, проблемный ребёнок, которому никогда не поверят. Эта мысль жгла сильнее кипятка.
Внезапно тишину разорвала трель телефона. Я посмотрела на экран сквозь пелену слёз — Айрин. Моя подруга. Мой лучик света в этом кошмаре. Я хотела ответить бодрым голосом, сделать вид, что всё прекрасно, но стоило мне увидеть её родное лицо на экране, как слёзы потекли с новой силой.
— Аманда, ты что, рехнулась?! — её звонкий, полный отчаяния голос ударил по ушам. Она смотрела на меня сердито, но в глазах плескалась такая тревога, что у меня защемило сердце. — Как можно было выйти замуж за человека, которого ты не знаешь?! И молчать?! — Она кричала, и каждое слово било наотмашь.
Я смотрела на неё, такую красивую, с идеально уложенными волосами и свежим макияжем — наверное, собиралась куда-то. В колледж? Или просто гулять?
— Айрин… прости, — выдохнула я, чувствуя, как голос срывается. — Я думала, так будет лучше. Для всех.
— Лучше? — она всплеснула руками. — Ты вышла замуж за мужика, который старше тебя на пятнадцать лет, чтобы спасти сестру от дурацкого договора твоего отца? Это, по-твоему, «лучше»?! Ты идиотка, Аманда! Самая настоящая!
Я молчала. Потому что она была права. Я всегда так делала. С самого детства. Помню, как в начальной школе она стояла перед строгой учительницей, готовая расплакаться из-за чужой провинности. А я, не думая, вышла вперёд и сказала: «Это я виновата». Учителя верили мне — я была той ещё бунтаркой. А когда противные мальчишки дёргали её за косички, я кидалась на них с кулаками, не думая о последствиях. Потом, когда мы сидели в школьном дворе, и я вытирала разбитую губу, она рыдала и говорила: «Ты сумасшедшая!» А я лишь улыбалась и обнимала её: «Я всё делаю ради тебя. Ты же моя подруга. Часть меня».
— Обещаю, это в последний раз, — выдавила я улыбку, чувствуя, как она трещит по швам. — Честно. Больше никаких глупостей.
— Ты так каждый раз говоришь, — она тяжело вздохнула, и в её глазах блеснули слёзы. — Не надо всегда жертвовать собой, Аманда. Позволь иногда и нам быть твоими жертвами.
Я хотела ответить, сказать, что со мной всё в порядке, что я справлюсь, как вдруг на заднем плане её комнаты раздался чей-то голос. Низкий, резкий, раздражённый. Я не разобрала слов, но увидела, как лицо Айрин изменилось. Её улыбка — та самая, вымученная, которой она пыталась меня поддержать, — исчезла мгновенно. Она дёрнулась, бросила быстрый, испуганный взгляд куда-то вправо.
— Аманда, мне пора, — выпалила она скороговоркой. — Увидимся. Скоро. Пока! — Она нервно махнула рукой и отключилась, даже не дав мне попрощаться.
Экран погас. Я замерла, глядя в темноту отражения. Что это было? Кто там? Тревога, острая и холодная, шевельнулась в груди.
Я уставилась на своё отражение в чёрном стекле. Из темноты на меня смотрело чужое, опухшее от слёз лицо, с дико торчащей чёлкой, похожей на птичье гнездо после урагана. «Мама бы сейчас сказала: «Девочка моя, ну как же можно так себя запускать?» — подумала я с горькой усмешкой.