Я даже не позавтракал. Из-за того утреннего переполоха на кухне кусок в горло не лез, а кофе, который я успел выпить, только добавил кислоты в пустой желудок. Честно признаться, когда я спустился и увидел эту картину — разбитую посуду, разлитый кофе, её, стоящую в луже с таким потерянным лицом, — первым порывом было рявкнуть. Сказать, что нужно смотреть под ноги, не создавать проблем, быть осторожнее. Привычная реакция. Но когда я встретил её взгляд... Эти глаза, карие, огромные, полные слёз, обиды и какой-то детской, беззащитной беспомощности... Слова застряли в горле, будто кто-то сжал его ледяной рукой. Я просто не смог. Ничего не смог ей сказать.
До сих пор не знаю, кто прав, кто виноват. Мисс Маклауд служит у нас годы, она безупречна, как хорошо отлаженный механизм. Но и Аманда... Она не похожа на лгунью, способную всё инсценировать. В её глазах была настоящая боль. В итоге я просто решил замять ситуацию, убрать последствия, пока она не переоделась. И только сейчас, сидя в тишине кабинета, меня пронзила ужасная мысль, от которой внутри всё похолодело.
— Господи... — я резко сел прямо, распахнув глаза. — А вдруг у неё ожог? Кожа ведь нежная, молодая... — Я провёл ладонью по лицу, с силой растирая щёки, пытаясь стряхнуть наваждение. — Я даже не спросил. Даже не посмотрел. Просто отправил переодеваться, как нашкодившего щенка. Какой же я бездушный идиот.
Я заставил себя разложить документы, пытаясь сосредоточиться на работе, но мысли упрямо возвращались к ней. К Аманде. К её заплаканному лицу. К тому, как она сжалась под моим взглядом. Я не должен волноваться о ней. Она взрослый человек, в конце концов. Но эта девчонка... она же совсем ребёнок, ничего не знает о жизни, ничего не понимает. А я, вместо того чтобы помочь, только усугубляю всё своей холодностью. Почему мисс Маклауд могла соврать? Или они просто не поняли друг друга? Может, я сам себе накручиваю и проблема не стоит выеденного яйца? Я не знал. И это незнание бесило больше всего.
Взгляд упал на телефон, лежащий на краю стола. Надо проверить, забрал ли дед Майю. Я взял аппарат, нажал кнопку включения — и похолодел. Несколько пропущенных. Все от старика. Чёрт возьми.
Я быстро набрал его номер, чувствуя, как сердце начинает колотиться быстрее. Гудки тянулись бесконечно долго, один за другим, и с каждым гудком тревога внутри нарастала, сжимая внутренности холодным обручем. Я уже готовился услышать автоответчик и мысленно проклинать свою занятость, когда раздался знакомый, чуть насмешливый, но сегодня почему-то напряжённый голос:
— Ну надо же, сам соизволил позвонить, внучек! — в его тоне слышался упрёк, смешанный с облегчением. — Ты где пропадал? Я тебе звонил раз двадцать, наверное.
— Занят был, новичков муштровал, — ответил я, чувствуя, как раздражение мешается с виной. — Только зашёл в кабинет. Что случилось?
Я перевёл взгляд на документы, пытаясь делать вид, что контролирую ситуацию, но каждое следующее слово деда заставляло сердце биться чаще, а руку — сильнее сжимать трубку.
— Я не смог забрать Майю из сада, — выпалил он, и я замер, перестав дышать. Мир вокруг будто остановился. — Пытался до тебя дозвониться, предупредить, но ты, как всегда, недоступен.
— Подожди... — мой голос сел, превратившись в хриплый шёпот. — Майя до сих пор там? Одна? — Я вскочил с кресла так резко, что оно откатилось назад и с глухим стуком ударилось о стену. Сердце бешено колотилось где-то в горле, готовое вырваться наружу. — Чёрт возьми, какой же я идиот! — вырвалось у меня, и я рванул к двери, уже представляя, как несусь в машину, как мчусь через весь город, как нахожу свою маленькую девочку одну в пустом садике...
— Да стой ты, оглашенный! — рявкнул дед в трубку с такой силой, что я замер на полпути, непонимающе глядя на дверную ручку. — Её уже забрали.
Я замер, не в силах осмыслить услышанное. Воздух с шумом вышел из лёгких.
— Кто? — спросил я, хотя в глубине души уже знал ответ. Сердце пропустило удар.
— Аманда, — просто сказал дед. — Она вызвалась. Сказала, что заберёт.
Мир на секунду покачнулся. Аманда. Моя... жена. Которая практически не знает этот город, не знает Майю, не знает ничего. Которая сама ещё ребёнок. Которая утром стояла в луже кофе с потерянным лицом. А что, если Майя испугается? Что, если она не захочет идти с ней? Моя девочка не доверяет незнакомцам, она тихая, замкнутая, ей нужно время, чтобы привыкнуть. Аманда со своим энтузиазмом, со своей эмоциональностью могла просто... напугать её, заставить закрыться ещё сильнее. Паника, холодная и липкая, сжала внутренности ледяными тисками.