— Чёрт, — выдохнул я, чувствуя, как в груди разрастается тяжёлый, липкий ком.
Я открыл глаза и посмотрел на дверь справа от себя. На ту самую дверь, которая вела в её комнату. Тонкая деревянная преграда, отделяющая мой мир от её. За ней сейчас спала девушка, которая даже не подозревает, что вся её жизнь, всё её прошлое, возможно, было построено на лжи. На недомолвках. На секретах, которые взрослые решили сохранить любой ценой.
Вдруг меня кольнула другая мысль, более простая, более насущная. Ожог. Она обработала его? Если она такая же упрямая и гордая, как я думаю, если её обида так же глубока, как мне кажется, то вряд ли. Скорее всего, просто промыла холодной водой и забила, решив, что само пройдёт. А кожа у неё нежная, молодая, тонкая. Может остаться шрам. Навсегда. Как напоминание об этом дне. Обо мне.
Я встал, подошёл к аптечке, встроенной в книжный шкаф, и нашёл там специальный крем от ожогов — тот самый, которым пользовался сам пару лет назад, когда неаккуратно схватился за горячий металл на учениях. Тюбик был почти полным, прохладным на ощупь. Зажав его в руке, я двинулся к двери.
Остановился перед ней, чувствуя, как глупо, как нелепо это выглядит. Стучаться к ней посреди ночи с кремом от ожогов после того, как весь день вёл себя как последний негодяй, как бесчувственный болван, как человек, которому плевать. Что она подумает? Решит, что я издеваюсь? Или что у меня совесть проснулась?
Я поднял руку и тихо, почти неслышно, постучал. Один раз. Второй. Сердце колотилось где-то в ушах, заглушая тишину коридора.
Глава 25
«ЛОГАН»
Несколько секунд тишины, которые тянулись бесконечно долго, словно время решило надо мной поиздеваться. А потом дверь открылась. И я забыл, как дышать.
На пороге стояла она. С мокрыми волосами, тяжёлыми, тёмными прядями, которые тяжело лежали на плечах и груди, оставляя влажные следы на бледной коже. Чёлка, мокрая и растрёпанная, почти полностью скрывала её карие глаза — только тёмный, влажный блеск угадывался в этом полумраке прихожей, только отблеск света на зрачках выдавал, что она смотрит на меня. Я пытался поймать её взгляд, но она смотрела куда-то в сторону, может, нарочно, может, стесняясь, а может, просто не хотела давать мне эту малость — возможность заглянуть ей в душу.
А потом я сам, не знаю зачем, начал опускать взгляд. Сначала на линию скул, потом на шею, на ключицы, выступающие так отчётливо на худых плечах. Ниже. Пока не упёрся в край белоснежного махрового полотенца, которое едва прикрывало грудь. Оно было замотано как-то небрежно, наспех, будто она не ждала гостей, будто имела полное право ходить по собственной комнате как ей вздумается. Край ткани топорщился, открывая взгляду нежную кожу декольте, и я увидел больше, чем должен был. Больше, чем имел право.
Я резко отвернулся, будто обжёгся. Будто увидел что-то запретное. Хотя, чёрт возьми, именно это я и увидел. Сердце колотилось где-то в горле, мешая дышать.
— Что за... — мой голос сорвался, я говорил куда-то в стену, разглядывая рисунок на обоях с таким усердием, будто от этого зависела моя жизнь. — Ты почему в таком виде?
— А что такого? — её голос прозвучал удивлённо, даже с вызовом, будто она не понимала, о чём речь. — Никогда не видел женского тела?
Я дёрнулся, резко повернув голову, и снова встретился с ней взглядом. Да, я видел. И я совру, если скажу, что это тело не красивое. Потому что оно было... нежным. Очень. Тонкая талия, которую, кажется, можно обхватить двумя ладонями. Плавные изгибы бёдер, угадывающиеся под полотенцем. Бледная кожа, на которой ещё блестели капли воды, переливаясь в мягком свете ночника. Она была как картина — живая, тёплая, настоящая.
Но каждый раз, когда я позволял себе заметить это, в голове тут же всплывала мысль, от которой становилось тошно, от которой внутри всё сжималось в ледяной ком: педофил. Да, она совершеннолетняя. Да, по документам мы муж и жена. Но для меня она всё ещё ребёнок. Потому что разница в возрасте — это не просто цифры. Это разный опыт, разное восприятие, разная жизнь. Я помню себя в восемнадцать — я был мальчишкой, который ничего не понимал. И то, что мы женаты, не даёт мне права смотреть на неё так. Касаться её. Желать её. Мы чужие друг другу. Как минимум.