«Обязательно. В субботу, после полудня. Привезу того самого Таллискера»
Вот и все. Выдохнул. Завёл двигатель. Сейчас самое важное задание — не плановые инспекции и не доклады. Сейчас я еду домой. По извилистым улочкам Эдинбурга, мимо залитых дождём памятников и поднимаюсь к нашему дому, где в окне горит свет. К своей дочери. К своей Майе. Которая, возможно, сидит у окна и смотрит в туман, окутавший залив Ферт-оф-Форт. И в чьих глазах, цвета шотландского неба перед бурей, я до сих пор ищу ответ. Как мне одной своей любовью и армейской дисциплиной заменить ей целый мир, который оказался таким ненадёжным и ветреным, как здешняя погода. Миссия сложнее любой спецоперации в горах. И важнее. В сто раз важнее.
***
Дорога домой промелькнула в сплошной пелене дождя и тумана. Я заглушил двигатель внедорожника на идеально расчищенном подъезде нашего каменного дома и несколько секунд сидел в тишине, слушая, как капли ровным стуком барабанят по крыше. Наконец-то. Вышел из машины, резко вдохнув влажный, холодный воздух, и, стараясь не наступить в лужу, аккуратно промокшими сапогами зашагал по вымощенной плиткой дорожке к парадной двери, тонущей в аккуратно подстриженном плюще.
Ключ повернулся в замке с глухим, идеально отлаженным щелчком. Я уже готов был снять промокшую куртку и крикнуть: «Майа, папа дома!», но на пороге меня встретила наша домработница, миссис Маклауд. Я машинально заметил идеально начищенную до блеска медную ручку двери и безупречно вымытый кафель в прихожей.
— Добрый вечер, мистер Коул, — тихо сказала она, и по её чуть встревоженному виду я сразу понял, что что-то не так. Её взгляд скользнул по моим влажным сапогам, оставлявшим на полу следы. — Ваш дедушка здесь.
— Дедушка? — невольно вырвалось у меня, и я почувствовал, как по спине пробежала легкая досада от нарушения привычного порядка. — Какого чёрта он тут делает? Я же сказал ему, что сам приеду в выходные.
Мысли закрутились с бешеной скоростью. Что-то случилось. У Деда не было привычки появляться без предупреждения, особенно в такой час и в такую погоду, нарушая безупречный распорядок.
Я сбросил промокшую куртку на специальную вешалку для верхней одежды, стараясь не капнуть на пол, и в одних носках, оставив мокрую обувь на решётке для просушки, прошёл в гостиную. И замер на пороге.
У камина, в тёплом свете торшера, сидел Дед. И моя Майа. Они сидели на толстом шерстяном ковре, на котором уже лежала аккуратная стопка кубиков, отсортированных по размеру и цвету. Они собирали из них домик. Высокую, кривоватую, но удивительно симметричную башню. Дед что-то тихо говорил, а Майа смотрела на его руки, и уголок её рта был чуть приподнят. Не улыбка, но почти. Рядом на низком столике стояла его чашка — на специальной подставке, чтобы не оставить кольца на полированной поверхности.
— Дед, — голос мой прозвучал резче, чем я планировал, и я не смог сдержать легкий укор. — Я же сказал, что сам приеду.
Я сел на край дивана, стараясь не помять идеально отглаженные декоративные подушки, и начал стаскивать носки, чтобы заменить их на сухие из корзины у камина.
Дед не обернулся, аккуратно водружая ещё один синий кубик точно по центру на шаткую конструкцию.
—Я говорил, что у меня есть важные новости, внук, — ответил он спокойно, не отрываясь от постройки. — Это важно. Для вашей семьи.
— Моей? — я фыркнул, аккуратно складывая снятые носки. — У меня есть только Майа. И всё.
Я посмотрел на дочь. А она в этот момент подняла на меня свои небесно-голубые глаза, точь-в-точь как у меня. Её светлые, шелковистые волосы, доставшиеся от матери, были собраны в неаккуратный хвостик — работа Деда, но без единой соринки.
— Как день провела? — спросил я, стараясь сделать голос мягче, и опустился на ковер рядом с ними, поправив складку на брюках.
— Хорошо, — тихо, почти шёпотом, но ответила она мне. Прямо глядя в глаза.
Сердце ёкнуло. Это было больше, чем обычное односложное «нормально» или кивок. Всё ещё это общение... Ничего нам не помогает. Логопедам ходили — не помогло. Врач сказал отвезти в садик, так как для них это полезно, — тоже не помогло. А тут Дед с его педантично разложенными кубиками добился за вечер большего, чем специалисты за месяцы.
Я перевёл взгляд на Деда, на его старческие, но всё ещё твёрдые и ухоженные руки, аккуратно поправляющие кубик. Что за новости такие важные, что он примчался сквозь шотландскую метель и нарушил безупречный порядок моего дома?