24 августа до нас донеслась весть, что сэр Эдмунд Верне поднял королевский штандарт в Ноттингеме на поле позади замка, с изображением королевского герба, а еще рукой, указующей на корону и девиз: «Цезарю — цезарево». Сэр Эдмунд поклялся, что с Божьей милостью никто не посмеет вырвать из его рук знамя, иначе, как только прежде вырвав душу из его тела. Но погода была ужасная, и спустя короткое время сильнейший ветер сдул знамя, и его долго не могли установить снова. Друзья короля посчитали этот случай плохой приметой.
Меня поражало, что, девять человек из десяти были против войны и предпочитали спокойно отсидеться дома, а не принимать участия в сражении, но оставшаяся одна десятая, воинственная и бестолковая, с помощью молитв, проклятий или насмешек заставила большинство готовиться к войне. Честные, спокойные люди, казалось, полностью подчинились пьяницам и сквернословам, грешникам и завсегдатаям таверн, проклятым ростовщикам и фарисеям. Сражения происходили нерегулярно и неумело, без особого кровопролития, если только не примешивалась месть. Но в каждой партии находились грубые варвары и скоты, в основном из старых солдат, научившихся жестокости в войне с германцами.
В Форест-Хилл поговаривали, что в округе были собраны все камни и отнесены наверх башни Магдалены в Оксфорде, чтобы швырять их оттуда в того, кто осмелится нападать на колледж. Дорога, ведущая к Оксфорду, была заблокирована огромными бревнами. Это заграждение было весьма неудобно, потому что каждый раз, когда повозка миновала заграждение, нужно было поднимать нечто вроде деревянных ворот с помощью блока и цепей. Ночью проход строго охраняли, так же как и ров, который прорыли поперек въезда в город между колледжем Ведхена и улицей колледжа святого Джона. Но мой брат Джеймс сказал нам, что все эти укрепления гроша ломаного не стоят, потому что горожане противостояли преподавателям и студентам колледжа, и когда профессора, выступая за большую безопасность города, предлагали снести каменный мост через речку в Осни, горожане пожаловали туда и оттеснили учителей прочь. Доктор Пинке боялся, что если лорд Сайе выступит против него, то город будет сдан за полчаса, потому что, кроме учителей, у него было только полторы сотни солдат под командованием сэра Джона Байрона, и колледжи тогда разграбят и подожгут. Он отправился к лорду Айлесбери, умоляя его о снисхождении, и заявил ему, что солдат уже отослали, а у учителей нет оружия, так что Оксфорд открыл для них свои ворота и не станет защищаться. Но лорда Сайе там не оказалось, а его помощники плохо встретили доктора Пинке, оскорбили его и отослали в тюрьму в Лондоне.
Спустя несколько дней в девять часов утра до нас донесся слух, что множество всадников парламента движется по дороге из Тейма к Оксфорду, и крестьяне побежали с полей, хотя они уже запоздали с уборкой урожая из-за плохой погоды. Работники в этот день не возвратились на поля, отец был этим очень недоволен, потому что на следующий день лил проливной дождь, и он продолжался целую ночь. Все боялись, что солдаты нанесут большой урон Оксфорду, станут грабить колледжи, побьют витражи и пожгут библиотеки. Но защитники города сложили оружие, и отряды сэра Джона Байрона разбежались, поэтому урон был нанесен минимальный. Лорд Сайе въехал в город в карете, запряженной шестеркой лошадей, и отдал приказ снести все фортификации. Он велел искать в колледжах спрятанное оружие и запасы серебра. Они нашли серебро за панелями в церкви Христа и конфисковали его. То, что от них не прятали, они не стали конфисковывать, но с ректоров колледжей взяли слово, что они не станут использовать серебро в войне против парламента. Лорд Сайе остановился в Стар Инн, на дворе бы разожжен большой костер, в него бросили папские книги и изображения, взятые из церквей и колледжей. Витражи в церкви не пострадали, хотя солдатам это было не по душе. Но солдат из Лондона, проезжая мимо церкви Святой Марии на Хай-стрит, послал пулю в каменное изображение Непорочной Девы, стоящее на пороге церкви, и одним выстрелом отбил голову ей и младенцу Христу, которого она держала на руках.
Другой солдат нацелился на изображение Спасителя у ворот колледжа Всех душ, но промахнулся, и горожане пригрозили его сейчас же пристрелить, и солдат ретировался.
Потом в Оксфорд прибыл отряд лондонских солдат в синих мундирах. Они плохо владели оружием и бунтовали, требуя обещанную им плату, что составляло по пять шиллингов в месяц на каждого, и еще им обещали хлеб и сыр. Но лорд Сайе посадил самых горластых в тюрьму и успокоил остальных обещаниями.
Это случилось за несколько дней до Михайлова дня; все время я была очень занята домашними делами, и так мне было хорошо дома, что недели пролетели в секунду. Мне пришлось спросить отца о его намерениях: пошлет ли он меня обратно с деньгами, без них, или я останусь дома. Отец ответил, что денег у него нет и что он не дурак, чтобы посылать деньги в Лондон, потому что по дороге их могут перехватить солдаты. Он не позволит мне возвращаться в Лондон без денег, потому что мой муж откажется принять меня обратно и выбросит на улицу. Отец сказал: