— Я совсем об этом забыла! — заметила я.
— А он не забыл, и еще он до сих пор помнит, как почтительно, но без излишней робости ты вела себя с Их Королевскими Величествами. Он мне сказал, что это его сильно порадовало, и он решил, когда ты подрастешь, преложить тебе свою руку и сердце. Когда вы возвращались из Энстоуна, он последовал за вами следом и увидел наш дом, а затем поинтересовался у владельца харчевни, чей это дом.
— Какое странное стечение обстоятельств, — сказала я. — Даже не знаю, что сказать. Должна признаться, что мне, конечно, льстит, что такой уважаемый джентльмен желает взять меня в жены, и я не могу сказать о нем ничего плохого. Но, сэр, не считает ли вы, что я еще слишком молода, чтобы выходить замуж? Разве хорошо для женщины рожать детей, когда ее организм еще не окреп?
— Мэри, тебе исполнилось шестнадцать лет! В этом возрасте моя мать уже родила и похоронила двоих детей!
— Бедняжка! — воскликнула я. — Но она умерла во время родов, когда ей еще не было двадцати лет. Могу сказать только одно, ей не очень повезло!
— Твой дед ее обожал.
— Видимо, так. И доказывал это тем, что без конца делал ей детей! Но может, господин Мильтон станет относиться ко мне более бережно, если я его попрошу не завершать брачные отношения в течение некоторого времени?
— Но ты согласна на этот брак? — спросил отец, и его голос стал таким радостным.
— Сэр, по-другому и не могло быть. Я понимаю, насколько сложны ваши финансовые дела. Вы находитесь в безнадежном положении. И если я смогу спасти наше семейство от краха, то мой долг пожертвовать собой. Что касается лжи, возведенной на меня викарием, вы не изменили своего хорошего отношения ко мне и ни разу не упрекнули меня за то, что я вас поставила в неудобное положение своим непродуманным поведением, а продолжали меня любить, хотя злые люди сделали мое имя нарицательным. Хорошо, я покоряюсь вашему желанию с легкой душой. Я не обещаю любить господина Мильтона, потому что никому нельзя приказать любить кого-то. Но если он станет ко мне хорошо относиться, я тоже стану его уважать. Мне кажется, я прочитала достаточно его произведений и могу судить о том, какой же он человек, еще мне кажется, что мы вполне сможем ужиться. Мы — оба гордые люди и превыше всего любим свободу. Постарайтесь заключить с ним самые выгодные условия брака, как это было в случае с библейской Рахилью, но ничего мне не говорите. Меня не интересуют деньги, и я полностью вам доверяю. Я ставлю только одно условие, чтобы Транко отправилась вместе со мной, и мне кажется, что вы не можете мне в этом отказать.
Отец сердечно поблагодарил меня, добавив, что ему очень повезло с детьми. Он сказал, что Транко всегда будет рядом со мной. Потом я поинтересовалась, когда же я встречусь с женихом?
— Если хочешь, это можно сделать уже сегодня.
— Сэр, меня это устраивает, потому что днем мать собиралась пустить мне пинту крови и дать сильное слабительное, чтобы повысить настроение, как она сказала. Может, теперь она не станет этого делать?
— Я с тобой абсолютно согласен. Посмотри, дядюшка Джонс прислал тебе еще один памфлет, сказал, что он написан очень хорошо. Это новое произведение господина Мильтона.
Я покинула кабинет отца, у меня закружилась голова и пришлось присесть на сундук, стоявший у стены, и пока я там сидела, размышляла о том, что со мной случилось и почему я дала отцу положительный ответ. Мне казалось, что я была заколдована, отдала на откуп тело и душу и ничего не получу взамен. Я отбросила в сторону книгу, поднялась с сундука и отправилась обратно в кабинет. Я должна сказать отцу, что мне нужно подумать и что мой ответ был глупым и непродуманным. Мне следует ему объяснить, что я люблю дорогого мне человека и никогда не полюблю другого. Мне следует объяснить, что я защищала произведения господина Мильтона не из симпатии к нему, а чтобы поспорить с братьями, и что я к будущему мужу испытываю больше антипатии, чем симпатии, и что новым способом никогда не следует платить старые долги, а выходит так, что отец отдает меня за долги незнакомому человеку, как это делают турки или еще кто.
Но потом я поняла, что мне не хватит духа лишить отца последней надежды, которая держала его на плаву, как хлипкая дощечка удерживает матроса на поверхности и не позволяет ему нахлебаться соленой воды. Мне опять вспомнилась Долл Лик и то, что Мун подарил ей прядь волос. Я пожала плечами и снова уселась на сундуке, церковные колокола начали отсчитывать время еще одного дня.
Потом ко мне подошла Транко, сказала, что матушка ищет меня повсюду.