— Всему свое время! Не стоит спешить!
Я не забуду первую прогулку вместе с матерью по Чипсдейл. Тогда я в первый раз увидела ряды златокузнецов; чудесные, волшебные дома — десять доходных и четырнадцать лавок, набитых золотом и серебром для продажи. Это были четырехэтажные дома. Над главным входом стояла позолоченная статуя, изображавшая дровосека верхом на ужасном чудище. Потом я увидела стелу с разными изображениями. Наверху стоял трубач. Кроме того, там было множество таверн, неподалеку стояло здание, подобное замку с огромной свинцовой цистерной, в которую заливалась чистая вода, ее привозили из небольшого городка Паддингтон. Мы увидели позолоченный крест, который двенадцать месяцев спустя назвали папским идолом и снесли по приказанию парламента под дикие вопли толпы. Далее шли лавки с тканями, с великим множеством бархата и шелка — полосатых и с разным рисунком: тонкие блестящие ткани из атласа; прозрачная сверкающая тафта. От вида этих тканей у меня потекли слюнки. Там переливались всевозможные оттенки алого, красного, фиолетового, оранжевого, зеленого, пурпурного, белоснежного, коричневого, кремового, ярко-синего и желтого. Были выставлены ткани с великолепной вышивкой, а также ткани золотые и с серебряной ниткой.
В Чипсайде располагалось множество и других лавок и магазинчиков. На улицах, ведущих от Чипсайда, стояли мужчины в фартуках и зазывали в лавки прохожих, нахально навязывая им товар. У меня кружилась голова, когда я смотрела на снующий взад и вперед народ, а среди прочих — множество иностранцев, и я даже была рада, когда мы пошли домой. Там было так тихо! Расстояние, отделявшее его от Олдерсгейт-стрит, защищало от шума и криков.
Как-то рано утром я отправилась с мужем и Транко в Артиллерийский сад, где он делал разные упражнения в компании местных волонтеров, исповедовавших одну веру. Пока мы туда добирались, он мне объяснил, что он — копьеносец, а не мушкетер, и что копья и пики — более благородное оружие, чем мушкеты, не только потому что они древнее, над ними развиваются вымпелы, к тому же с ними — капитан, а мушкетеры обычно размещаются по флангам. Сам он стоит на самом почетном месте — далеко позади, среди тех, кто подносит оружие, это хорошо, потому что там он в относительной безопасности. Он нес с собой шестнадцатифутовое копье и показал мне некоторые артикулы — боевую стойку с пикой, наперевес, на плечо, боевую стойку-косяк, и долго объяснял мне каждое положение, не обращая внимания на шуточки окружавших горожан и подмигивания их жен. Все это Мильтон мне показывал, пока мы шли по улице.
В Артиллерийском саду Транко и я любовались упражнениями, которые выполнялись очень точно, там же присутствовал майор Роберт Скиппон, председатель Артиллерийского общества. Все отряды отличались цветами шарфов, они были черными, серыми или рыжими. У моего мужа шарф был серого цвета. На майоре Скиппоне был мундир синего цвета и белые бриджи. Скиппон был среднего возраста, плотный и смуглый, с небольшой бородкой, вздернутым носом и шрамом на правой щеке. Майор получил его во время войны с голландцами, которую он начал простым возничим. Он не владел грамотой, но зато был истинным христианином, плохо разбирался в житейских делах, но походил на льва во время битвы, и солдаты его обожали.
Капитан приказал проделать несколько простых упражнений, а затем построиться и принять вправо. Но он нервничал из-за присутствия майора и, приказав построиться справа, указал шпагой налево. Из-за этого ряды смешались, и несколько человек получили уколы от сзади стоявших волонтеров с пиками.
Транко громко захохотала. Майор обратился к волонтерам:
— Стыдно, джентльмены из отряда «Серых»! Неужели вы не можете отличить правую руку от левой? Как вы станете действовать в Судный День, когда вам прикажут: «Агнцы, направо! Козлища налево! Бегом марш!», а вместо сержантов вами будут командовать ангелы? Некоторые из вас повторят сегодняшнюю ошибку и потащат свои пики вниз, в ад.
Он говорил с ними серьезно и не насмешничал, и серые шарфы устыдились. Но про себя они во всем винили капитана. Потом мы смотрели, как палили мушкетеры, правда, это были холостые заряды. В мушкет клали немного пороху, и когда раздавался выстрел, то от него не было больно глазам при вспышке, и таким образом, они учились не закрывать глаза при стрельбе. После этого все отряды вместе маршировали по полю под команды: «Левое плечо вперед, марш!» и «Правое плечо вперед, марш!». А потом всех распустили.