Я остановилась на развилке трех лестниц — узкие боковые и центральная. Все вели вниз. Я совсем не помнила, по какой именно мы поднимались. Вероятно, по центральной. Но сейчас она умножала шансы быть замеченной. Я решила свернуть на боковую, ту, что слева.
Лестница была узкой, полутемной. Лишь редкие диодные огни, дающие неприятный синеватый свет. Наверняка вела в какие-нибудь подсобки. Чем дальше я спускалась — тем тише становилось. Наконец, я вышла в какой-то полутемный коридор с дверями по обе стороны. Лишь одна была приоткрыта, и из щели выбивался яркий пучок света. Надо поскорее здесь проскочить.
Я пошла вдоль противоположной стены, но, тут же, остановилась, как вкопанная, услышав отчаянный женский визг. И голос своего мужа:
— Откачай суку!
15
Я остолбенела, не в силах пошевелиться. Стала деревянной. Буквально застыла в жилах кровь. По хребту прокатило ледяными мурашками. Понимала, что надо бежать прочь, но стояла и таращилась на световую щель. В голове тепло шумел алкоголь, и я чувствовала себя безумной. Мне буквально жизненно важно было узнать, что там происходит. Кто кричал, и что делает мой кошмарный муж. Я должна была видеть. Эта мысль пульсировала в висках, будто зомбировала.
Я сняла туфли, прижала к груди. Босая, на цыпочках пересекла коридор и прижалась к стене, маленькими шажочками пробираясь к двери. Сердце обрывалось, во рту пересохло. Я стиснула зубы и заглянула. И в корнях волос будто отвратно закопошились муравьи.
Я увидела голые серые стены, светильник без плафона на длинном шнуре. Прихвостни Марко стояли, глядя в одну сторону. Мой муж вполоборота сидел на единственном стуле, широко расставив ноги, между которыми все так же просматривался внушительный бугор. Пятен на его расстегнутой белоснежной рубашке прибавилось. Здоровая сторона лица была почти скрыта, от лампы залегали глубокие тени, превращая его в совершенное чудовище. Прямо перед Марко на бетонном полу лежала на спине недвижимая женщина. Довольно молодая и, кажется, красивая. Длинные черные волосы рассыпаны, голова запрокинута, глаза закрыты. Я не понимала, жива ли она. Без сомнения — это она так ужасно кричала, больше некому. Ее цветастое платье было разорвано от подола до ворота, открывая на обозрение тяжелую грудь с темными сосками. Внизу мягкого живота чернела растительность. Белья не было. Смуглая кожа казалась сероватой. Ее били — на теле просматривались красные пятна разной интенсивности, несколько кровоточащих ссадин. Но я зажмурилась и едва не закричала, увидев торчащую из ее окровавленного бедра рукоять ножа. Что эти ублюдки с ней делали? И за что?
Марко небрежно махнул рукой. Послышался шум воды. Один из его уродов подошел к женщине с полным ведром и просто выплеснул несчастной в лицо. Вода наверняка была ледяной. Та содрогнулась, будто в конвульсии, закашлялась, но глаза не открыла. Вновь затихла. Но теперь от дыхания заметно вздымалась ее грудь.
Марко неспешно поднялся, облизывая губы. На миг показалось, что сейчас он посмотрит прямо в щель и увидит меня, но тот, к счастью, смотрел на женщину. Подошел, пнул ее под ребро остроносым ботинком. Та открыла глаза и глухо застонала. Марко опустился рядом на корточки, схватил ее за волосы, приподнимая голову, наклонился:
— Знаешь, Сильвия, даже твоя рабочая жопа никогда не усидит на двух стульях. Ты тупая курва, как и все бабы. И ты ведь не могла не знать, что этим кончится. Или настолько дура? Или впрямь поверила, что раздолбанная дырка между твоих ляжек золотая? — Он дернул ее голову, сжал зубы: — Тупая неблагодарная шлюха!
Марко занес руку, ухватился за рукоять ножа и стал проворачивать. Сильвия утробно завыла, выгнулась, стараясь дотянуться до его руки, чтобы прекратить мучение. Марко рывком отшвырнул ее голову, так, что послышался гулкий удар, резко выдернул нож и тут же с усилием вытер лезвие о рукав собственной рубашки. Теперь из раны на бедре буквально хлестала кровь.
Я не могла поверить, что все еще стою на ногах. Не рухнула, бездыханная, не лишилась рассудка. Это чудовище, ублюдок, убийца, палач — мой законный муж, которого я должна почитать, как наказывает церковь. С которым должна лечь в постель. От которого должна родить детей…
В немом ужасе я наблюдала, как Марко поднялся, посмотрел на одного из своих головорезов: