Мы приблизились к алтарю, встали перед священником. Тот снова приторно улыбнулся, и мне захотелось кричать. Так громко, чтобы все здесь оглохли.
— Возлюбленные Марко и София, вы слушали слово Божие, напомнившее вам о значении человеческой любви и супружества. Теперь от имени святой Церкви я желаю испытать ваши намерения.
Я бы хотела упасть замертво. Прямо здесь. Чтобы эта кошмарная свадьба превратилась в отпевание. Одно лишь короткое слово — и я погибну безвозвратно. Но, не произнеся его, — тоже погибну. Марко никогда не простит такого позора. В ушах зазвенело, и сердце замерло. Точно застыло. Что он сделает? Что сделает, если я скажу «нет» прямо у алтаря? Перед всеми? Прирежет? Или это слишком оптимистичный конец?
Франциск сложил холеные ручки на брюхо, расплылся в подобострастной улыбке:
— Марко, имеешь ли ты добровольное и искреннее желание соединиться узами брака с присутствующей здесь Софией? Хранить ей верность в здравии и болезни, в счастье и несчастье, до конца своей жизни? Имеешь ли ты намерение с любовью принимать детей, которых пошлёт вам Бог, и воспитывать их в христианской вере?
— Да.
Я вздрогнула от звука его голоса, будто в меня воткнули иглу. Разумеется, никто и не ожидал другого ответа. Четко, без тени сомнения. Так громко, чтобы услышала каждая собака в этой проклятой церкви.
Священник развернулся ко мне. Мерзейшая улыбка не сходила с его розового, точно распаренного лица.
— София, дочь моя, имеешь ли ты добровольное и искреннее желание соединиться узами брака с присутствующим здесь Марко?..
Я молчала. Лишь прислушивалась, как сердце отбивает шальные удары.
Один…
Два…
Три…
7
Повисла такая тишина, что, казалось, все вымерли. Марко шумно выдохнул, сделал едва заметный знак рукой священнику. Отец Франциск растянул улыбку еще шире и немного склонился ко мне:
— София, имеешь ли ты добровольное и искреннее желание соединиться узами брака с присутствующим здесь Марко?
Я молчала. Слышала, как Марко прошипел священнику:
— Продолжай.
Святой отец на мгновение замялся, но, тут же, многозначительно и благоговейно кивнул в мою сторону, будто я едва слышно ответила, и ответ услышал только служитель. Франциск развел руки в стороны, приглашая всех подняться со своих мест, и грянул гимн Святому Духу «О, Сотворитель Дух, приди, и души верных посети». К трубным звукам органа примешался нестройный козлиный хор голосов, и у меня внутри все затряслось, в животе завязалось узлом.
Я смолчала — Марко прекрасно это понял. Эта проклятая свадьба состоится, даже если я продолжу молчать. Даже если упаду без чувств. Но этой ночью он вспомнит это молчание — не оставалось никакого сомнения. Вспомнит все.
Наконец, все заткнулись, расселись по местам. Священник обратился к нам:
— Дорогие Марко и София, сейчас, скрепляя в таинстве ваш брачный союз, подайте друг другу правые руки и перед лицом Бога и Церкви принесите друг другу супружеские обеты.
Марко повернулся ко мне лицом, и я склонила голову, как можно ниже. Он не дожидался, когда я подам руку — просто взял сам, стиснул в своих грубых пальцах, как в тисках. Священник связал наши руки концом своей столы. Подобострастно посмотрел на Марко — настало время брачной клятвы. Франциск говорил, делал паузы, а мой жених громогласно повторял.
— Я, Марко, беру тебя, София, в жены и обещаю тебе хранить верность в счастии и в несчастии, здравии и болезни, любить и уважать тебя во все дни жизни моей.
Отцу Франциску не пришлось подсказывать дважды. Он был духовником Марко, и прекрасно знал, на что тот способен. И, конечно, не собирался испытывать его терпение. Когда настала моя очередь произносить брачную клятву, священник вновь склонился ко мне, как можно ниже, и заговорил. Все так же делая положенные паузы, улыбаясь и кивая, будто он один слышал мой тихий шепот.
Наконец, он выпрямился и торжественно провозгласил:
— Итак, что Бог сочетал, того человек да не разлучает. И заключённый вами союз я подтверждаю и благословляю во имя Отца, и Сына, и Святого Духа.
И вся церковь облегченно выдохнула:
— Аминь.
Даже показалось, что я отчетливо расслышала голос тетки Марикиты. Теперь она напьется со спокойной совестью. Но меня это больше не волновало.
Венчание свершилось — остальное теперь было пустой формальностью. Я безжизненно смотрела, как Франциск благословлял кольца, как Марко одевал мне на безымянный палец кусок увесистого золота, повторяя за священником протокольную фразу. Свое кольцо он одел сам, не акцентируя на этом внимание.