Осознав это, Ханна хмыкнула.
– Что смешного? – спросил Коуэлл. Прищурив глаза, он оглядел ее слегка презрительно.
Как же Ханна ненавидела этот взгляд! Каждый аристократ в проклятом замке смотрел на нее так! А дамы так вообще, бывало, брезгливо прикрывали носы, когда она входила в их комнаты, чтобы убраться или поменять белье.
Ханна хотела сказать многое, но вдолбленная с детства мысль, что не следует поднимать голову в присутствии людей высшего света, не дала ей раскрыть рот. Она просто покачала головой, ненавидя себя за это.
– Не понимаю, почему госпожа решила, что нам следует работать вместе, – глухо произнес Коуэлл. – Чем мне может помочь простая служанка?
– Она не станет опасаться меня, – немедленно произнесла Ханна, больше не имея сил терпеть этот пренебрежительный тон.
Она не понимала, откуда знала подробности задания. Эта информация просто была в ее голове. Ханна не слишком сопротивлялась порученной миссии. В конце концов, она и сама хотела, чтобы Розали Эллорд сгинула как можно скорее. А что может быть лучше, если та добровольно покончит с собой?
После этих слов Коуэлл с некоторым интересом ее осмотрел и внезапно грязно ухмыльнулся. Развернувшись, он направился на верхние этажи, стремясь как можно скорее покинуть подвал своего дома, в котором когда-то давно и устроил зал для аудиенций с тьмой.
– Идем, – произнес он, предвкушая хорошо проведенное время.
– Куда? – с подозрением спросила Ханна, но следом все-таки пошла.
– Я слышал, король наконец понял, что иметь дело со служанкой ниже его достоинства. Думаю, в честь нашего будущего сотрудничества мы можем немного… отдохнуть.
Ханна замерла, ощущая, как холодеют руки.
– Я не обязана спать с вами!
– Это кто такое сказал? – спросил граф. Резко развернувшись, он схватил девушку за руку и впился взглядом в ее лицо. – Теперь тебя никто не защитит. Я граф, милая, а ты всего лишь прислуга. Вот и будешь мне… – он усмехнулся, – служить.
– Я не собираюсь делать это! – воспротивилась Ханна. Она не хотела спать с каким-то стариком! Ее тела мог касаться исключительно король! Но никак не грязный извращенец, который еще пять минут назад униженно ползал на коленях перед сущностью иного измерения!
– А я сказал, что будешь, – рявкнул граф и наотмашь ударил Ханну по лицу.
Печатка на его пальце больно оцарапала ее губы, и они быстро окрасились кровью. Граф жадно посмотрел на это, а потом схватил девушку за волосы и поцеловал. Ему требовалось сбросить напряжение, скопившееся после встречи с госпожой, и хоть немного поднять самооценку, которая каждый раз разбивалась вдребезги из-за необходимости униженно ползать в чужих ногах.
Ханна начала сопротивляться, но потом до нее дошло, что Коуэлл прав – она никто. В мире нет ни одного влиятельного человека, который за нее заступится. Если она будет жаловаться на насилие, ее лишь обвинят в распутстве, выставив виноватой в том, что случилось.
Кто в своем уме будет в чем-то укорять целого графа? Даже король, вероятнее всего, теперь попытается просто откупиться от нее, чтобы она перестала распространять слухи. И это в лучшем случае. В худшем ее либо запрут, обвинив в попытке испортить репутацию уважаемому члену общества, либо вообще убьют, чтобы долго не возиться.
Ханна вспомнила, как однажды одна из служанок забеременела от некоего лорда.
Если кто-то думает, что ее ждало что-то хорошее, то ошибается. Возможно, сам лорд и собирался как-то ее поддержать, вот только жена аристократа была полностью против появления бастардов, которые в будущем могли принести проблемы ее детям.
В итоге однажды утром этой служанки просто не оказалось в ее комнате. Вскоре стало понятно, что она пропала. Ханна не знала точно, что случилось с девушкой, но могла себе представить.
Отношения с королем все эти годы защищали ее от посягательств других лордов, но сейчас эта преграда пала.
Ханна почти решила уступить, но в последний момент в ней вспыхнуло упрямство. Привыкнув к особому отношению за время, проведенное с королем, она не могла так просто переломить себя.
Оттолкнув Коуэлла, Ханна без лишних раздумий ударила его по лицу ладонью, а потом, пока тот отходил от шока, обогнула его и умчалась.
Ей даже не хотелось размышлять, что придумает Коуэлл в отношении нее, когда придет в себя от ее дерзости. Она надеялась, что к тому времени будет уже в замке, пусть и под относительной, но защитой короля. А потом она просто постарается не попадаться Коуэллу на глаза. Возможно, через время граф остынет и забудет ее решительный отказ.