Надо постараться ей поверить. Другого выхода все равно нет.
Вероника.
Дни побежали, полетели, принося с собой новые тревоги и радости. Чувствовала я себя в целом хорошо, хотя тошнота иногда все же посещала, да и спина болела временами. Врачи говорили, что беременность протекает нормально, хотя Егор продолжал все время беспокоиться. Это было бы почти мило, если бы я не понимала, что за всем этим стоят его глубинные страхи. Я старалась, как могла, его успокоить. Иногда мне это удавалось, иногда не очень. Я пошла на определенные уступки, окончательно уволилась с работы и соблюдала все даже самые нелепые предписания врачей. О своих лёгких недомоганиях я старалась не говорить Егору. Хотя сама я понимала, что мне еще повезло. Потому что в предыдущую беременность мне было намного тяжелее, и тогда всем на это было наплевать.
Сейчас я чувствовала себя раздувшимся центром вселенной. Это было приятно, но мне казалось, что я скоро перестану проходить в двери. Хорошо, что мы решили не ждать тепла, чтобы сыграть свадьбу, а сделали это через месяц после того, как узнали о беременности. Торжество получилось скромным, но теплым и веселым. Вокруг были самые близкие люди, а снег и мороз только заставляли жаться поближе, согревая друг друга горячими ладонями и поцелуями.
Примерно к середине беременности Егор немного успокоился. Кажется, он сумел усмирить внутренних демонов, и теперь мы просто наслаждались каждым днем. На последнем УЗИ нам совершенно точно сообщили, что будет мальчик. Антон был счастлив, Егор тоже, а я была немного расстроена. Я всегда мечтала о дочери. Ну, что поделать. Возможно, это будет значить, что я решусь на третий заход. Хотя сейчас об этом думать рановато.
За месяц до заветного срока Егор снова перестал справляться с собой. Стоило мне сморщиться или ойкнуть, он бледнел и хватался за телефон. Поэтому я согласилась сильно заранее лечь на сохранение и не протестовала против кесарева сечения. Хотя без неожиданностей не обошлось, и за два дня до назначенной даты ночью у меня отошли воды. Я попросила не звонить Егору, поэтому утром его ждал сюрприз. Кажется, он до сих пор не мог поверить, что все закончилось, и сейчас у него на руках тихо посапывает его сын.
— Вероника, это правда? Ущипни меня!
— Давай лучше поцелую! — устало улыбаюсь я.
— Нет. Сначала ущипни. А потом я тебя сам поцелую. Господи, он такой маленький.
— Он не такой уж и маленький, — возмущаюсь я. Три с половиной килограмма! Антон у меня на 400 грамм меньше был.
— Не знаю. Я никогда не держал на руках таких маленьких детей.
— Все когда-то бывает в первый раз, — уверенно говорю я. — Ты себя уже чувствуешь отцом?
— Я себя пока вообще не чувствую. Я когда утром зашел в твою палату и не нашел ни тебя, ни твоих вещей, вообще чуть крышей не поехал.
— Это я попросила тебе не звонить. Чтобы не волновать. Хотела сюрприз сделать. Но ты же прибежал с утра, хотя не собирался.
— Я просто чувствовал, что-то случилось. Думал, опять моя паранойя началась. Оказалось, на этот раз по делу беспокоился. Надо было ночью сразу позвонить!
— Нет уж. Так ты дома спокойно спал, а то бы прилетел, пришлось бы еще тебя в чувство приводить. А сейчас уже все позади.
Взгляд Егора теплеет, он гладит меня по лицу:
— Спасибо тебе. Ты очень смелая и сильная женщина.
— Нет. Я слабая. Рядом с таким мужчиной хочется быть именно слабой. Потому что чувствуешь себя как за стеной.
— Я люблю тебя. Ты ведь знаешь?
— Знаю. И я тебя. Я даже не знала, что могу так сильно любить. Я самая счастливая женщина! У меня теперь целых трое самых лучших мужчин!
Мы еще долго сидим все вместе. Разглядываем маленького, такого дорогого человечка, мечтаем, разговариваем.
А оставшись одна, я думаю о том, что жизнь все же лучше нас знает, как расставить все по местам. Мы можем бояться, можем пытаться спрятаться от судьбы, но это все бесполезно. Как бы сильно мы не держались за свои страхи и прошлый нерадостный опыт, однажды придется сделать свой шаг из прошлого, и он приведет к твоей судьбе.
Эпилог
Боже, эти пацаны сведут меня с ума! Антон не берет трубку, он ушел гулять и должен был вернуться часа два назад, но, ни ответа, ни привета. Да, четырнадцать лет — сложный возраст. А у младшего Аднрюшки поднялась температура. Егор тоже задерживается на работе. И что мне делать? Хотя, даже если я пойду искать старшенького паршивца, все равно не найду. Наверняка они с друзьями куда-нибудь ушились.
Раздается плач из спальни, ко мне подбегает Андрюша и просится на ручки. Когда он болеет, постоянно капризничает и с рук не слазит.