— Ну, коли, церковь строит, значит человек не плохой, — улыбнулась я.
Теперь понятно почему он свою бороду не ровняет и не ухаживает за ней. Нельзя строителям новой веры остригаться — это доказывает их силу веры новому богу.
— Значит, выбор сделан. Вот и хорошо, вот и ладно, — покивал своим мыслям староста. — Он и сам, сегодня с утра откуп за тебя занес хороший. Сказал, что свадьбу в церкви сыграете по новым традициям, когда он ее достроит. Но нужно и деревенские традиции уважить, — он покосился на меня, будто я сейчас протестовать начну из-за "церкви и новых традиций".
Меня больше удивляло то что мужчина уже признал меня женой.
— Сам пришел? — остановила я словоизлияние старосты.
— Да, — кивнул мужчина. — Раньше он говорил престранно, а сегодня ничего, — он покосился на меня. — Не ломанная речь. Будто кто его кривизну отлил.
— А Тихона когда заберете? — вернула я разговор в нужную мне сторону.
— Дня через три, когда ярмарка на спад пойдет. Раньше не могу, мест нет, — строго сообщил мне староста, не терпя возражений.
— Хорошо, но смотрите, а то может все плохо закончится, — поджала я губы. — Тихон сам убежит, а меня потом в этом не вините, — я вздернула подбородок и пошла прочь от калитки.
— Не сильно серчай на него, — услышала я за спиной смешок мужчины и сама улыбнулась.
Раз староста мне ничего не сказал, значит сам хочет проучить мальца за что-то. Обычно он мне нормальных гостей подселяет и лишь тех кто провинился в чем-то отправляет в помощь на мой двор. Те пугаются любого шороха и им хватаем ума ничего худого мне не делать и потом возвращаются по домам шелковые и покладистые. Я это заметила не сразу, но староста всегда находил положительные стороны в моем колдовском родстве.
— Хороший у нас староста, — тихо шепнула я дочери и вернулась к дому.
А там уже собирались невесты и смотрели в щели между перекладинами.
— Ой, ой, смотри какой! — восторженно пищали они.
Я тихо подошла к ним со спины и посмотрела что их так сильно восхищает. Встала и сама залюбовалась.
Загорелая голая спина обыденно орудовала топором и заготавливала мне дрова. Щепки летели в стороны, а мужчина даже не останавливался, продолжая лупасить по бревнам. Откуда еще дерево взял? Я ведь не просила на этой неделе чербачков. Но вот размах и широкие плечи мне понравились.
Оценила и стать и силу мужскую. А больше всего мне понравилось, что он сам догадался мне дров наколоть.
Хозяин не дать ни взять.
Пусть это будет не Тихон!
— И долго вы здесь стоите? — привлекла я всеобщее внимание к своей фигуре.
Все охалки повернулись в мою сторону. Дочка тут же спряталась в складках моей юбки. Не любит она всеобщего внимания.
— Как только он с ярмарки вернулся, — улыбнулась одна. — Он там бусики ясеневые продавал и гребешки резные.
— Красные, — добавила еще одна, — из дерева красного! — восторгалась она. — Как он дерево покрасил?
Она протянула мне свой дорогой гладкий гребешок и я тоже замерла, рассматривая ее приобретение. О том что бывают красные деревья и не знала. Поэтому сама подумала, что мужик древесину покрасил, но вот чем? И так искусно, что каждый зубчик выглядел не хуже ручки.
— Заговори, Семислава, — тихо попросила невеста.
Тяжко вздохнув я положила гребень между своих рук и тихо зашептала.
— Красоты не убавь и жизненных сил дай, как солнышко пусть сияет волос Ульяны. Мое слово — замок. Запираю.
Отдала обратно гребень. Тот загадочно блеснул на солнышке и исчез в недрах девичьей юбки.
— А мы помогать пришли, — внезапно вспомнила Ульяна и улыбнулась мне.
— Хорошо, проходите, — пропустила я их в калитку и девки вперед меня проскочили во двор и радостно замерли возле шокированного мужчины.
— Это приживалки, — попыталась я сообщить гостю.
Тот постарался накинуть на себя рубаху. Я сразу заметила, что она не вышита нигде кроме запирающих отверстий. Значит, это новая одежа или у него вышивать некому.
— Сестры, дочери незамужние, — я попыталась сосватать их ему.
Вон, как они восторженно любуются его потным телом. Авось, про меня он забудет и на кого из них глаз положит.
— А вы правда плотник? — взвизгнула одна и подалась вперед.
Радим сделал шаг назад и почему-то неодобрительно взглянул на меня.
— Говорят, что вы церковь строите! — Ульяна подошла к мужчине вплотную и подала ему свой рушник с пояса, чтобы он лицо обтер. — Небось, трудно вам. Но вы мастер на все руки, — она положила свою руку ему на плечо.