— Я не совсем это обсуждал с Роуз. Я просто… ты должна понять, они для меня семья.
— И если бы ты рассказал даже своему брату интимные подробности обо мне, то будь уверен, мы бы до сих пор вели этот разговор. Ты предал мое доверие.
Он крепко сжал челюсти. — Я знаю.
— Она тоже для тебя часть семьи, Адам? Или еще что-то? Потому что честно говоря, я в замешательстве.
— Луиза…
— Правду. Пожалуйста.
— Ты что, черт возьми, серьезно? Она жена моего лучшего друга, — прорычал он.
— А я спрашиваю, трахал ли ты ее. Вот почему она так ревнует? Ответь мне.
— Луиза…
— Забудь. Его жена покачала головой и вытащила ноги из воды, каждое движение было жестким и резким, быстрым и грубым. Она отпрянула от края лагуны и встала на колени, явно собираясь уходить.
Он не может этого допустить. Он не мог отпустить ее снова. Все в нем восставало против этой идеи. Он даже не чувствовал, что больше контролирует свое тело.
Адам развернулся и бросился на колени. Он обнял ее за талию, схватив сзади, прежде чем сомнительный смысл такого шага смог пробиться в его панический разум.
Луиза хмыкнула, и верхняя часть ее тела качнулась вперед, потеряв равновесие. Она уперлась одной рукой в землю, чтобы удержаться, а другой вцепилась в его руку. — Что ты делаешь?
— Не уходи.
— Адам, — прорычала она и заерзала.
— Пожалуйста. Он провел рукой по ее груди и притянул ее обратно к себе спиной. — Принцесса, мне безумно отвратительна даже мысль о том, что ты снова уйдешь от меня. Честное слово, до глубины души отвратительна. Поэтому… пожалуйста.
Ее грудь, прижатая к его ладони, вздымалась и опускалась от ярости. — У тебя теперь комплекс покинутости?
— Похоже, что так. Я и об этом тоже сожалею, если это поможет. Он невесело усмехнулся. Адам сжал в кулаке ее топ и уткнулся лицом ей в шею. Он прижался губами к ее горячей коже. — Я клянусь, что была лишь ты. Только ты. Он принадлежал ей, а она — ему. Или должна была принадлежать. Он хотел, чтобы так и было. — Мне жаль, что она была груба с тобой. Я думаю, что ей не понравилось, что ты пренебрегла ее предложением провести экскурсию или что-то в этом роде.
Луиза извивалась в его объятиях. — Не защищай ее передо мной.
— Хорошо. Хорошо. Мне жаль.
Она ничего не сказала.
— Я хочу только тебя.
Она усмехнулась.
— Это правда.
Роуз никогда не принадлежала ему — ей и не сравниться. Он всегда был о ней высокого мнения. Она была красивой, очаровательной женщиной. Но она не была Луизой. Каждодневная близость с женой унесла все переполненные чувством вины грезы о Роуз прочь. Она не была для него такой настоящей как Луиза. В этом плане Роуз его совсем не привлекала. Когда его жена остановилась и уставилась на него, казалось, время тоже остановилось. Чего бы он только не отдал, чтобы узнать, что у нее на уме. Никогда прежде ему не хотелось узнать женщину до мельчайших подробностей. То, что Луиза была с ним, было откровением. Чувство принадлежности было потеряно для него очень давно, но Луиза, сидела рядом с ним в баре, спала рядом с ним, положив руку ему на грудь… Он слушал ее тихое дыхание в темноте ночи, ощущал тепло ее тела и ее запах. Все эти маленькие интимные вещи питали в нем что-то такое, о существовании чего он даже не подозревал. Он едва успел попробовать ее на вкус, и теперь был на грани потерять ее.
— Луиза?
Ее дыхание прервалось, и она потянулась назад, запустив пальцы в его волосы. Она дернула только один раз. Но дернула сильно. То ли от разочарования, то ли от умиления, не важно, хоть это и было умно. — Ты сводишь меня с ума, Адам Эллиот.
— Как и вы меня, миссис Эллиот.
— Это безумие. Прошло всего четыре дня.
— Представь, какими мы будем через четыре года.
— Ты действительно думаешь, что мы продержимся так долго?
— Да. Он прильнул к ней в тишине сада, целуя ее шею, пока ее дыхание не успокоилось, и она снова прижалась к нему. — Возвращаясь к твоему вопросу, я думаю, что, возможно, я был влюблен в Роуз. Раньше…
— Ты и твое «раньше». Ее рука медленно соскользнула с его волос и прижалась к руке, обхватившей ее за талию. Пока они были на нем, все было хорошо.
— Есть «до» твоего приезда и «после». «До» не считается.
— Не считается, — твердо сказала она. Я согласна. Но ты же понимаешь, что я жестоко отомщу тебе и твоему мужскому достоинству, если ты еще раз вытворишь что-нибудь подобное.
Его живот напрягся, а член в штанах затвердел. Это было немного неправильно, но очень сексуально, когда она угрожала ему кастрацией, никак не меньше. Она могла быть такой жестокой, его жена. Адам потерся носом о ее шею. Боги, как же хорошо она пахла. Опять тот лимонный, цитрусовый аромат. — Люблю честность, принцесса.