— Учителем. Она стонала и извивалась в его руках, ногти впивались в предплечье. Скорее всего, до крови. — Боже Адам. Так хорошо.
— Учителем? Его рука замерла, твердый бутон соска оказался в его крепкой хватке. — Мне показалось, ты сказала, что он был программистом?
Луиза напряглась, ее тяжелое дыхание согревало ему шею. Она долго молчала, и ее ответ, когда он прозвучал, был каким-то странным. Ее голос был таким неправильным, что тонкие волоски на его затылке встали дыбом.
— Он… он преподавал программирование.
Адам остановился. Он просто прекратил. Всё. Твою мать. Она соврала ему. В этом нет никаких сомнений. Он понимал, когда ему врали. Его обучали тому.
— Адам?
— Угу, — сказал он. — Хорошо.
Почему? Что, блять, происходит?
— Эмм, давай просто остановимся — сказала она, и потянула его за руку, спрятанную под ее одеждой. Ее поведение полностью изменилось, все возбуждение исчезло. Он знал, что она чувствует. В одно мгновенье, все между ними поменялось. Она отвернулась от него, и каждая линия ее тела казалась теперь жесткой и холодной. — Мы должны остановиться.
— Луиза.
— Это зашло слишком далеко.
— Эй. Подожди. Давай поговорим. Ему нужно было докопаться до сути, что бы это ни было. Во рту у него пересохло от страха, но мозг усиленно соображал. Трудно избавиться от старых привычек.
— Нет, — сказала она. Одна ее рука лежала на его груди, а другой же она судорожно искала место на панели управления, чтобы опереться на него и подняться. — Это глупо.
— Я отключил службу безопасности. Никто не наблюдает за нами, Луиза, — заверил он ее. — Со мной ты в безопасности.
Но был ли он в безопасности с ней? Вот в чем был вопрос.
Она посмотрела на него своими темными глазами и покачала головой, все еще сидя у него на коленях. Она выглядела встревоженной, губы были плотно сжаты. Внезапно она показалась ему уставшей — изможденной даже. Все это не походило на нее. Не имело никакого смысла.
— Давай вернемся, — сказала она.
— Хорошо.
Она перестала так сильно давить пальцами на его грудь, и немного расслабилась. — Мне жаль. Я… разволновалась.
— Все в порядке.
Она одарила его еще одной очаровательной улыбкой, но не смотрела ему в глаза.
Адам наклонил голову, прижался носом к ее носу, немного подталкивая ее. Она поняла, чего он хочет. Луиза прижалась губами к его губам и нежно, осторожно поцеловала. Один раз, потом еще раз. Он не углублял поцелуй, позволяя ей задавать темп. Ее ответный поцелуй немного задобрил и успокоил его. Он не давал никаких ответов, и напряжение никуда не исчезло.
Он выяснит, что происходит.
Все было прекрасно. Казалось, ей нравиться сидеть с ним здесь, в темноте. Трепет от того, что за ними, возможно, наблюдают, и поддразнивание — все это сработало. Ее кожа была горячей, а тело возбужденным. До тех пор, пока он не усомнился в ее ответе относительно отца. Тогда она определенно солгала ему. Полностью закрылась от него, когда он начал расспрашивать ее.
Его жена была не очень хорошей лгуньей. Но с другой стороны, его обучали лучшие. У нее не было и шанса. Что-то внутри него болело, в сердце или в животе. Боль казалась непостоянной и глухой. И все еще не могла успокоиться.
Почему она солгала ему?
Когда она отстранилась от него, после поцелуя, глаза ее были закрыты, губы влажные, и по ее прекрасному лицу было видно, что она начала расслабляться. Казалось, что все почти хорошо. Почти, но не совсем.
— Поехали, — сказал он.
— Спасибо.
Адам сидел в углу бара и пил.
Или не пил по-настоящему, потому что виски в стакане перед ним, был нетронутым уже больше часа. Выпивка ничем не поможет. Пора остановиться. Ему нужно было собраться с мыслями, чтобы во всем разобраться.
Он оставил спящую Луизу дома, потому что некоторые вещи нужно было делать в одиночку. Например, выяснить, кто твоя жена и почему она тебе солгала. Обрывки информации заполняли его мозг, но они не складывались вместе. В этом не было никакого смысла. Ответов не было, только все больше и больше вопросов. Он всегда был хорош в головоломках, но на этот раз…
Черт возьми. Знаки уже были до этого, но он не замечал их. Нет. Он предпочел не замечать их.
Например то, как долго она не реагировала на свое имя. Пауза, прежде чем она ответила. Разве Така не произносила ее имя несколько раз за ужином в тот вечер, и она ничего не замечала? Да. И это был не единственный случай. Он просто был рассеянным. К тому же она все время боялась, была нервной. Когда он разбудил ее сегодня утром, она посмотрела на него так, словно он был Смертью с косой или кем-то в этом роде. На мгновение ей стало страшно. Его жена часто оглядывалась через плечо.