Она отрицательно покачала головой.
— Принцесса! Иди сюда. Голос Адама звучал ближе, чем раньше — в опасной близости.
Парень мрачно улыбнулся ей, и безвольное тело Кристиана соскользнуло на пол. — Я так и думал.
Придурок. Нет, она даже не пикнет. Но она не собиралась просто сидеть, и тем самым облегчить ему задачу.
Луиза вскочила со стула и быстро побежала. Страх придал ей сил. В комнате было две двери, и она направилась к той, которая был дальше всех от него. Он издал какой-то рычащий звук, но она просто продолжала бежать. На случайной двери, в этом казалось бы бесконечном белом коридоре, была наклейка, на которой была изображена тележка уборщика. Бесполезно — она побежала дальше. Ее сердце стучало как барабан.
Адам снова закричал позади нее, выкрикивая ее имя. Она должна была увести от него этого жестокого убийцу — должна была. Возможно, это последнее, что она сделает в своей жизни, но ничего страшного. Все нормально. Оружия у нее не было, так что бежать она будет недолго. Глубоко внутри, на задворках разума, она всегда знала или, по крайней мере, подозревала. Однажды они ее поймают.
Она бежала по хорошо освещенному коридору. В конце коридора стояла большая, старая, неуклюжая на вид раздвижная дверь, и она медленно открылась, когда она приблизилась. Она услышала шум, хлопающий звук, доносящийся из-за спины. Твою мать. Он стрелял в нее. Рядом с головой она увидела маленький черный кружок, встроенный в стену. Во второй раз ей может не повезти.
Как только дверь открылась достаточно широко, она протиснулась внутрь. Дальше шел обледеневший старый коридор, на стенах были рыжие и коричневые подтёки ржавчины. Очевидно, никто особо не ходил этим путем. В воздухе стоял затхлый металлический запах. Дверь за ее спиной медленно захлопнулась, и этот ублюдок с грохотом врезался в нее, нетерпеливо колотя по ней, потому что не мог пролезть туда, куда смогла пролезть она. На этот раз она может умереть, но этому ублюдку придется потрудиться.
Черт, черт, черт. Ни один из способов не выглядел многообещающим. Длинный холодный коридор, должно быть, проходил через внешнюю стену колонии. По крайней мере, она уведет его подальше от Адама.
Луиза повернула налево и побежала. Коридор все тянулся и тянулся. Дверь за ее спиной взвизгнула и с жалобным звуком начала распахиваться во второй раз. Она уже должна скрыться, к тому времени как дверь распахнется полностью — и где же она, черт возьми, находится? Куда же ей бежать? Ее кеды скользили по льду, и она врезалась в стену, ударившись локтем о твердый металл.
Дверь за ее спиной медленно открылась. Она слышала крики, но кто это был, и что они кричали, она не знала. Что бы ни случилось, этот ублюдок прибежит. Ее голова была его источником дохода.
В стене была вделана лестница, которая вероятно вела на поверхность. Она полезла наверх.
Мышцы ног горели, а бок сводило судорогой от страха. Глухо отдавался стук ее ног и рук о перекладины.
Продолжай лезть. Быстрее и быстрее.
Над ее головой располагался круглый металлический люк. Сенсорный датчик лениво мигнул зеленым, и шестеренки начали двигаться, люк начал открываться. Первый порыв полярного ветра ударил в нее, и боги. Блять, ее лицо обожгло. Оно горело. Шел дождь… или снег. Та же самая грязная, ледяная дрянь, которая встретила ее, когда она впервые ступила на Эстер, стекала вниз через увеличивающийся зазор и забрызгивала ее запрокинутое лицо.
На ней были только ее рабочая одежа — футболка и брюки — карго, потрепанные кеды. Это плохо кончится. Но ведь она знала это с самого начала. Ужасно было надеяться.
Внизу послышался шум, шаги. Она нашел ее.
— Сука, — прорычал он. Ублюдок не отличился оригинальностью.
Быстрее. Еще быстрее. Луиза поднялась по металлическим перекладинам и пролезла в расширяющееся отверстие. Она упала на бесплодную поверхность Эстер, тяжело приземлившись на мерзлую землю. Нет времени беспокоиться об этом. Ее плечо раздраженно пульсировало в знак протеста, когда она подтянулась вперед на локтях, пытаясь как можно быстрее выбраться из люка. Мокрый снег капал с ее волос, щипал глаза и затуманивал зрение.
Ей надо торопиться. Он прямо позади нее.
Снова раздались хлопки, и каждая частичка ее тела напряглась — слишком поздно. Ее пронзила мучительная боль. Пуля пробила ей голень, и она закричала. Рыдала, кричала и съеживалась, воя от боли и ярости. Никогда еще она не испытывала ничего подобного. Ничто не сравнится.