Он не вернется. Ей надо смириться с этим.
Очевидно, вторые похороны отца прошли хорошо. Но шефу больше ничего не сообщили. Не то чтобы она абсолютно ему верила.
Адам сел на корабль на следующий день после стрельбы и с тех пор не появлялся. Очевидно, он убедился, что она пережила операцию и ее состояние стабилизировалась, а потом — пуф! Исчез.
Она скучала по нему. Она все еще была без сознания, когда он улетел. Они даже не успели поговорить. Не было возможности объясниться.
Она всхлипнула, и слеза скатилась с ее подбородка. В эти дни такое происходило буквально ни с того ни с сего. Чертовски неловко. И все были так добры, что только усугубляло ситуацию. Все ее друзья… потому что теперь у нее были друзья, были милыми и понимающими. У нее была своего рода жизнь.
Бедняжка, брошенная мужем. Такого раньше никогда не случалось. Они действительно не знали, что с ней делать. Роуз и Така проводили много времени, присматривая за детьми, и она была не лучшей компанией. Лучше всего, если они позволяли ей днем возиться в саду, а ночью смотреть в пустоту.
Она была в безопасности. На Эстер только Томс был в этом замешен, и он мертв, убит из пистолета Бона. Адам об этом позаботился. Окружной прокурор, в конце концов, согласился, что лучше всего оставаться на месте. Кто знает, какое давление оказал Нейтан Хильер на ситуацию, чтобы добиться такого результата?
Луиза стояла посреди гостиной, все еще в садовой одежде и мешковатом пальто. У нее действительно была хорошая одежда. Роуз настояла. Если бы она захотела, то могла бы пойти переодеться и присоединиться к Роуз и Така за ужином в ресторане Хали. Но она не пойдет. Что она скажет?
Она не очень голодна, но ей надо поесть.
Она громко вздохнула.
— О горе мне!
— Привет, принцесса.
Она резко повернулась на цыпочках, вытаращив глаза. Адам. Боже, это действительно он.
Он сидел на краю дивана, свесив руки между колен.
— Как дела?
— Т-ты вернулся, — она запнулась, констатируя очевидное.
— Да. Пару часов назад.
— Ох.
Он вернулся. Как тебе такое? Ее мозг не мог поверить в то, что видели ее глаза. Она столько раз представляла себе его возвращение.
— Как дела? — снова спросил он.
— Нормально. Ты?
Адам кивнул и натянуто улыбнулся ей. Все так же прекрасен, как грех. Он отпустил небольшую бороду и выглядел старше. Она виновата в том, она и ее дурацкая ситуация. Чувство вины обняло ее, как старого друга. Всем весом обрушился на нее.
— Мне жаль, — сказала она.
Адам поднял руку.
— Нет, Адам, правда.
— Лу… я не знаю, как тебя называть. Как ты хочешь, чтобы я тебя называл?
Она пожала плечами.
— Луиза тоже нормально. Я уже привыкла. Кроме того, они сказали, что мне нужно сохранить прикрытие.
— Луиза. — Его пристальный взгляд изучал ее лицо, задержался на губах. — Я хочу, чтобы ты знала, что ты в безопасности. Человек, который тебя заказал, мертв.
— Мертв? — Грандиозность того, что он сказал, ошеломила ее. — Что произошло? Ты?
— Бон и я. Дело сделано.
Он снова убил ради нее. Снова подверг себя опасности. Что, черт возьми, она могла сказать? — Эээ, спасибо. Но Адам, ты мог пострадать.
— Я в порядке и ты теперь в безопасности. Хотя, наверное, будет лучше, если ты останешься здесь, на Эстер.
— Я и не собиралась улетать. Это теперь мой дом. Или, точнее, он был домом. Но она не могла сказать ему об этом после всей этой лжи, после того, как чуть не убила его. — Я хотела рассказать тебе обо всем…
Слова превратились в ничто. Этого будет недостаточно. Скорее всего, ничего и никогда не будет достаточно. Никакие «Я люблю тебя» или «Мне жаль» или что-нибудь еще, что она могла бы придумать. Так эгоистично с ее стороны даже пытаться.
Адам медленно встал и подошел к ней. Приблизился, но не коснулся. Она сжала кулаки, чтобы не вцепиться в него, и не отпускать, не отпускать никогда. Если бы она сможет пережить эту первую встречу, не потеряв полностью контроль, то все будет нормально. Не падать на колени и не умолять. Не затопить комнату слезами. Все станет проще, как только они переживут эту первую встречу. Возможно, она даже станут друзьями. Ну, или попытаются.
— Ты выглядишь усталой, — сказал он. — Ты ела?
Она неохотно улыбнулась ему.
— А ты…
— Что я? Ты не ела?
— Я много ем, — запротестовала она, переплетая пальцы. Нервы брали над ней верх. — Действительно.
Но очевидно он ей не поверил. Он схватил ее за лацканы коричневой шерстяной куртку и стянул ее с плеч. Она зацепилась на ее локтях и повисла. Адам просто смотрел на нее, не отрываясь. Казалось, его челюсть отвисла. — Твою мать.