Коля скривился.
– Ой, мама, это вам после вчерашнего дождя наснилось. Пойдёмте-ка, лучше в бассейн нырнём… И почему вы не плаваете, не понимаю?..
– Нечего тут понимать… – бросила Елизавета. – Надя, Арина, берите полотенца и бегом наверх папу искать.
Ступив на открытую палубу, она облегчённо вздохнула от осознания миновавшей беды. Солнце золотило редкие, разбегающиеся по небу облачка. Море игриво плескалось бликующими гребешками. Однако безмятежное утро сильно контрастировало с напряжёнными лицами пассажиров и долетающими до слуха взволнованными беседами.
– Вон папа! – воскликнула подоспевшая Надя.
Арина, держась за руку сестры, завертела головой.
– Где?
– Смотри, разговаривает с моряком.
– Это капитан дальнего плавания, – важно уточнил Коля. – Мне папа говорил.
Елизавета раньше остальных заметила Павла. Тот, стоя у фальшборта вполоборота, беседовал со статным, подтянутым, гладковыбритым офицером. Она не хотела мешать, в надежде вскоре узнать подробности ночного кошмара от мужа.
Обернувшись, тот приветственно помахал. Пожал собеседнику руку и направился к семье.
– Долго не плавать, скоро Владивосток! – крикнул подполковник в спины убегающих к бассейну детей, а приблизившись к Елизавете, обеспокоенно спросил: – Ты почему такая бледная? Не заболела?
– Да я не то что заболела, а чуть не умерла этой ночью, – прошептала она в ответ. – Это же было настоящее светопреставление!
Муж снял фуражку. Нервно смахнул со лба выступившую испарину. Надел снова.
– Почему меня не разбудила, милая?.. Я ведь ничего не слышал…Надо же, всегда так чутко сплю, а тут, видно, укачало, полностью отключился…
– Что ж, как вышло, так вышло. Поздно сетовать. Слава Богу, дети не проснулись… Так что ж это всё-таки было?
– Я поутру вышел: туман по воде стелется. На палубу взглянул – чего только нет: водоросли, медузы, щепки, размокшие обрывки бумаги. Матросы мусор вычищают, пол драят. Надо бы спросить, да от службы нельзя отвлекать. Стал выжидать удобного момента. Тут капитан появился. У него поинтересовался. Говорит, судно попало в пятибалльный шторм по шкале Бофорта. В Цусимском проливе туманы и штормы не редкость. Для моряков, мол, обычное дело, здесь и покруче бывает. А это – та-ак, всего лишь неспокойное море, волны не выше пяти метров.
– Всего лишь?! Неспокойное море?! Эх, Павел, говорить-то просто, а ты бы видел эти волны. В иллюминатор так бились! Как только стекло вдребезги не расшибли? Если в нашей центральной каюте стены «ходили», представляю качку на носу и корме.
Подполковник сокрушённо кивнул.
– Так и есть. Кружки, миски с полок падали, хорошо, что железные.
– А как же матросы?!
– Ну да, ну да, говорят, без пострадавших не обошлось. Ушибы, синяки, порезы – это мелочи. Но вот двое, отстояв вахту, видно, крепко уснули, а когда болтанка началась, с коек свалились. У одного – сотрясение, у другого – перелом… Лиза, ты совсем побелела… Не переживай так. Всем первую помощь оказали. Прибудем в порт, их сразу в госпиталь отправят… Ну, всё, пойдём собираться. Считанные часы до Владивостока.
Дети послушно вылезли из бассейна. Лица их светились удовольствием и готовностью выполнять любые требования родителей.
За час до прибытия народ уже толпился на верхней палубе. Облачная дымка клоками распущенной ваты наплывала на пылающий диск солнца, но свет и тепло по-прежнему струились, преодолевая слабую преграду.
Постепенно облака стали уплотняться и срастаться, а вскоре превратились в беспросветный серый навес.
Смена погоды ничуть не расстроила Елизавету. «Что может быть лучше дома?» – ликовала душа в предвкушении окончания пути, ведь мысли уже неслись скорым поездом в Москву.
Глава 53
Владивосток встретил неласково: причалом, замусоренным окурками, скомканными билетами вокруг урн.
Низкое, бетонное небо сыпало моросью. Покидая теплоход, пассажиры устремлялись в здание железнодорожного вокзала неподалёку от порта.
У Елизаветы давно вошло в привычку готовить на случай самое необходимое, потому в руках оказались ловко извлечённые из чемодана зонты.
– Лиза, какая ты предусмотрительная, – похвалил муж, раскрывая над головами детей дождевую защиту.
– Ага, нам лучше всех, останемся сухими, – поддержал Коля и зашагал впереди остальных.
Елизавета удивилась противоречивому настроению. Она с таким рвением стремилась в Союз и сейчас была, несомненно, рада оказаться на родине, однако счастье затмила мрачная картина: оборванные дети, спящие на грязном кафеле зала ожидания; курящие возле колонн подозрительные люди, скрывающие глаза под надвинутыми на лоб кепками; громкая ругань у касс.