Совсем скоро Елизавета с дочерями тоже валялись животами кверху на мягкой траве. Подоспели главы семей с добычей. Павел Семёнович снял крышку с глубокой алюминиевой миски. Наружу вырвался ароматный пар.
– Варёная картошечка, пересыпанная укропцем и чесночком! – не глядя определила Надя. – Вкуснота!
Майор достал из авоськи бутылку молока, поставил на траву.
– Свеженькое. Тёплое ещё, – поговорил довольно.
Развернул полотняный свёрток. На куски живописно распалась толсто нарезанная домашняя буханка.
Павел Семёнович принёс из вагона кружки.
– Консервы пока брать не стал, прибережём, – объяснил, разливая молоко. – Ну, всё, детвора, налетай!
Елизавета отломила кусочек мякиша, положила в рот. Отхлебнула из кружки.
– Вот она – наша еда. Простая, но такая вкусная, – проговорила, блаженно закатив глаза, будто попробовала самый изысканный деликатес.
По соседству выпивали, курили. Отовсюду слышась весёлая болтовня, хохот. У последних вагонов заиграла гармонь.
– Мы тут, как на курорте, – прозвенела Валентина. – Так-то что не ехать? Только спать жёстко на голых досках.
– Спина прямее будет, – подбодрил муж. – Кстати, машинист предупредил: в пути – не меньше месяца.
– Ну и пусть. Главное, теперь каждый новый день приближает к родному дому. Скоро скитаниям конец, – задумчиво проговорила Елизавета.
Арину разморило. Свернувшись калачиком и приткнувшись к сестре, она засопела. Мальчишки разбежались по поляне.
– Лиза, хозяйка просила вернуть пустую миску и бутыль. Пойду отнесу, – сказал Павел Семёнович, поднимаясь на ноги.
– Я тоже с тобой.
– А дети?
– Не беспокойтесь, товарищ подполковник. Мы с Валентиной присмотрим, – пообещал попутчик.
Елизавета, подхватила мужа под руку, засеменила рядом.
– Успеваешь за мной? – побеспокоился тот. – Можем сбавить темп.
– Что ты, Павлик! Я бы сейчас и бегом побежала. Засиделась, наконец-то можно размяться.
– Э-эх, не ценим мы минуты отдыха. Вот вернёмся домой, там покоя не жди: работу искать, с жильём что-то придумывать.
Елизавета, опешив, даже остановилась.
– Зачем нам про жильё думать, есть же комната?
– Пойдём, пойдём, Лиза… Не кипятись… Я вот что думаю: нас пятеро, Нина – шестая. Брат твой наверняка уже с фронта вернулся. Итого: семь. Как ты представляешь всех нас в одной комнате?
– Ну, знаешь, Павел! Это какой-то несерьёзный разговор. Пете с Ниной мы разрешили пожить временно. Они не маленькие. Теперь пусть сами думают, куда пристроиться. А то, как в сказке получается: пустил заяц лису в дом, она же его и выгнала.
– Лиза, я тебя не узнаю́. Как ты можешь так говорить? Пётр – не посторонний человек, твой родной брат.
– Вот именно – мой, а не твой! Он ни разу обо мне не позаботился. А когда жить негде стало, чуть ли не на коленях приполз, бедным родственником прикинулся. Знал, что ты добрая душа, не откажешь. Потом всё ждал, чтобы ему стаканчик налили да разговоры его пьяные слушали. Офицер, тоже мне. Такие только армию позорят! А жена его, так и вовсе тебе посторонняя!.. Нина всех будто околдовывает! Мать её больше, чем меня – родную дочь – жаловала. Муж мой – туда же.
Павел Семёнович остановился у дальнего дома.
– Лиза, зачем ты хочешь злой казаться? Успокойся. Сейчас вернём посуду, и расскажу про свой план. Тебе понравится, – сказал спокойно и постучал в калитку.
Открыла тощая, морщинистая женщина. Подполковник протянул авоську, поблагодарил. Взяв жену за руку, зашагал обратно.
Елизавету разрывало от несправедливости. Не терпелось продолжить разговор, но муж молчал. Она покосилась с укоризной, уже собираясь возобновить расспросы, но увидела озабоченное лицо и почувствовала неладное.
– Лиза, давай-ка прибавим шаг. Почему-то на поляне нет людей. Это странно, поезд стоит… Хм, не могу сказать определённо, но, по-моему, это не наш товарняк.
Они побежали. При ближайшем рассмотрении стало ясно, что новый состав, занял свободный путь и закрыл собой «пятьсот весёлый». Товарный, гружённый лесом, казался нескончаемым, обойти его не представлялось возможным.
Сквозь автосцепки были видны забирающиеся в вагоны пассажиры.
– Мама! Папа! – донеслось сквозь шум.
Елизавета зрением выхватила детей.
– Мы здесь! – крикнула отчаянно и, повернувшись к мужу, озабоченно спросила: – Как же нам туда попасть?
– Низом. По-другому не успеем, – бросил подполковник.
Она подобрала подол и, не раздумывая, боком поднырнула под вагон. Видела, что муж преодолел расстояние в два широких шага, но ей самой мешала делать размашистые движения узкая юбка. Мелко переступив, Елизавета услышала гудок. На миг оцепенела, представив, как сейчас её перережут громадные колёса или расплющат металлические балки платформы.