– Арина Пална, извините за нескромность, если не секрет, сколько вам?
– Охотно извиняю. Меня этот вопрос никогда не смущал… Сорок семь.
– Да не может быть! Вам больше тридцати ни за что не дашь!
Арина знала, что не тронутая косметикой упругая кожа, острые черты лица и общая худоба зрительно сбрасывают годы, потому не стала кокетливо противоречить, лишь скромно улыбнулась.
– А я в свои пятьдесят почти совсем старик. Вон, даже брови белеют.
– Седина мужчину только красит…
Она хотела сказать ещё что-нибудь в поддержку, но не успела. За спиной раздался бас Григория:
– Готов к показу местных достопримечательностей. Вперёд?!
Он браво подставил локоть. Константин Степанович – свой. Арина ухватилась с двух сторон. Оказавшись между немолодыми, но статными мужчинами, она впервые после смерти мужа почувствовала себя по-женски уверенно и с давно забытым удовольствием зашагала по празднично украшенному проспекту.
Оказалось, спутников весьма интересует её личная жизнь. Посыпались бесчисленные вопросы. Она вспомнила, что подобным вниманием пользовалась только в замужестве. Саня всячески превозносил её в любой компании, вызывая неподдельное любопытство окружающих. А там уж Арина подхватывала инициативу: пускала в ход красноречие и приятные манеры, что никого не оставляло равнодушным. Вот и сейчас, поймав интерес, она поглядывала снизу вверх то на одного, то на другого «кавалера» и охотно отвечала.
Поравнявшись с телефонной будкой, Григорий вдруг резко остановился. Взглянул на часы.
– Мама дорогая! – воскликнул, хлопнув ладонью по лбу. – Мы уже почти час слоняемся, а ещё назад идти, потом ехать… Постойте, позвоню жене, – бросил, заскакивая внутрь.
Арина не слышала затянувшегося телефонного разговора. Из-за стеклянной двери доносились лишь интонации. Казалось, Григорий то оправдывается, то возмущается, то уговаривает.
Наконец он паром из чайника вырвался наружу. Раскрасневшийся, с антрацитовым отблеском в бегающих глазах, глубоко задышал.
– В могилу сведёт мегера, – прошипел в сторону и, отдышавшись: – Прости, Костя, брат. Тебе, наверно, неприятно, Люба – родственница. Но и меня пойми: чуть что не по ней – поедом ест. Вот и сейчас: зачем, видишь ли, по городу мотаться надумали? Когда за стол сядем? Братья, мол, уж все собрались.
Константин Степанович похлопал по плечу.
– Да бро-ось, Г’риша. Г’де ты покладистых женщин видел? Нет таких, хоть поверь, хоть проверь.
Тут они, не сговариваясь, повернулись к Арине.
– Нет-нет, на меня не смотрите! – запротестовала она игриво. – Я, может, и хотела бы, но вряд ли могу соответствовать.
Её реакция вызвала общий смех.
– Вот и хорошо. Если настроение выправилось, можно идти обратно.
– Аг’а. Сестрёнка в это время успокоится. Г’лядишь, и не испортит праздника.
Глава 57
Жена Григория оказалась дородной женщиной явно за пятьдесят. О былой красоте напоминали большие серые глаза и пухлые, фигурно очерченные губы. С высоким шиньоном под цвет окрашенных, отдающих в желтизну волос и праздничных туфлях, прибавляющих роста, она отставала от мужа всего на полголовы.
Любовь Степановна встретила прибывших с надменным лицом. Однако, взглянув свысока на маленькую, худую гостью, видимо, успокоилась. Растянула губы в улыбке и глубоким, певучим голосом представилась Любой.
Называть по имени женщину старше себя Арина постеснялась, хотела произнести отчество, но передумала. Рассудила, что было бы совсем неловко, к одному из супругов обращаться попросту, а к другому официально.
Пожимая протянутую хозяйкой дома руку, она обратила внимание на ухоженные, коротко подстриженные ногти, покрытые прозрачным лаком. Видимо, взгляд не остался незамеченным, потому что Любовь Степановна сразу ответила на немой вопрос:
– Работаю медсестрой. Нам не положено длинных и, тем более крашеных ног’тей… Ну, идёмте ж к столу. Костик, Г’риня, не топчыте прихожую. Братья не дождалися, уже начали.
В зале, приподнимаясь со стульев и дивана, к Арине потянулись для приветствия руки шестерых крепких, подобно Григорию и Константину Степановичу, мужчин. Заскользили женские взгляды, оценивающие с головы до ног.
Смущённая Арина почувствовала, как кровь ударила в лицо.
– Это всё мои братья с жёнами, – гордо проговорила Любовь Степановна. – Ну, шо, знакомьтеся да опоздавшим по штрафной полаг’ается.
Арина мысленно поблагодарила Любовь Степановну за столь короткое представление. Усевшись, успокоилась и вдруг почувствовала, что безумно проголодалась. Глядя на салаты, холодец, сыр и прочие вкусности, у неё было единственное желание, чтобы никто и ни о чём не спрашивал. К счастью, это оказалось возможным. Родственники Григория развлекали себя сами: выпивали, травили байки; снова выпивали, ругали руководство завода, где работали. И так по кругу.