Наконец Григорий принёс аккордеон, надел Арине на плечи ремни, подтянул по размеру.
– Раскинулось море широко, и волны бушуют вдали, – затянула она.
– Товарищ, мы едем далёко, подальше от нашей земли… – дружно подхватили остальные и на одном дыхании, не сбившись, пропели все куплеты.
Последовали комплименты, аплодисменты, благодарные возгласы:
– Браво! Давайте ещё!
– Жг’ите, Арина Пална!
Арине нравилось, что к ней обращаются на «вы»: вкус к уважительному отношению привили в семье с детства. А здесь это проявлялось ещё и в искренней симпатии, разговорах без пошлостей, вопросах без грязных намёков.
Начались танцы под пластинки. Арина то с одним, то с другим кружилась в вальсе. Лихо отбивала чечётку. Хлопала, не жалея ладоней, Григорию и Константину Степановичу, когда те с ножами в зубах, сбиваясь от выпитого с ритма, танцевали лезгинку.
Разгорячённая, она упала на стул. Залпом осушила стакан лимонада. «Надо же, за последние годы впервые так веселюсь», – подумала и повернулась к Любовь Степановне поделиться чудесным настроением. Однако, уперевшись в ледяной взгляд, вместо того, сбивчиво проговорила:
– Спасибо… Спасибо за приём. День был весёлым, но-о-о… слишком много впечатлений. Поеду-ка спать… Константин Степанович, как мне добраться до квартиры?
Григорий вскочил с дивана.
– Ариша, что значит, «как добраться»? Разве ты уже уходишь?
– Да-да, голова разболелась.
– Ах вот как? Может, таблеточку?.. Люба, ты же медсестра. Дай что-нибудь человеку!
– Это лишнее, – запротестовала Арина. – Сейчас выйду на свежий воздух, само пройдёт.
– Ну, тогда вызову такси, провожу.
– Г’риш, да ты не суетись, – вмешался Константин. – Мы сами прекрасно доберёмся – на том же моторе. Зачем тебе ещё за обратную дорог’у платить. Да вон, ещё г’ости не разошлись, надо развлекать. А я всё равно уже хотел собирать манатки, с утра на работу.
– Ну-ну, не выдумывай! Какая работа, завтра праздничный день?
– Это у них, – Константин Степанович кивнул на братьев, – на заводе выходной. А я человек деловой, крутиться приходится.
– Да знаю я, какой ты деловой! Спекулянт… – взвился Григорий.
Люба схватила мужа за рукав, примирительно-мягко заговорила:
– Г’ринь, ну шо ж ты разошёлся при г’остях? Выпил лишнег’о… Ну, шо с тог’о, все ж выпили, а скандалить-то зачем? Сам подумай: какой из тебя провожатый? На ног’ах еле держисся. Идём-ка, уложу тебя в постельку. Пусть Костик с Ариной отправляются, а мы ещё чуток посидим, да тож на боковую.
Григорий выдернул руку из цепких пальцев жены. Сникнув, опустился на место. Константин Степанович вызвал по домашнему телефону такси. Распрощался с компанией, кивнул Арине на выход.
Григорий, слегка покачиваясь, побрёл следом. Прощаясь в прихожей, взял Арину за плечи. Заплетающимся языком пообещал забрать с самого утра: сводить везде, куда та захочет, погулять в парке.
Желая поскорее убраться, она согласно кивала, поддакивала, но о дальнейшем загадывать боялась.
– Ой, подожди-подожди! – воскликнул Григорий и торопливо направился в кухню.
Послышалось глухое позвякивание, шелест целлофана, бумаги. Наконец Григорий вынес большую тряпичную сумку.
– Вот, это Елизавете Тихоновне в подарок от нас… Костя, помоги донести.
Арина смутилась. Не зная, отказаться или принять, взглянула на Любовь Степановну. Но та благодушно закивала.
– Шо задумалась? Бери-бери, не стесняйся, – подзадорила искренне.
Арина, не ожидавшая подобной щедрости, а главное – резкой перемены в настроении жены Григория, горячо поблагодарила и вышла следом за Константином Степановичем.
Забравшись на задний диванчик такси, подумала, что задержись она ещё на полчаса, и могла бы разгореться драка. К счастью, этого не случилось, а завтрашний день пусть сам решает, чему быть, чего миновать. Успокоившись этой мыслью, задремала под неспешный, приглушённый мужской разговор. Разлепила веки, когда автомобиль, слегка качнувшись, остановился.
Константин Степанович проворно выскочил. Открыл дверцу, галантно подал руку. Арина воспользовалась, но лишь с тем, чтобы выбраться из машины. От предложенного локтя отказалась: неприятный осадок из-за нападок на Григория неожиданно всклубился в душе, словно прибрежный песок в набежавшей волне.
До квартиры шли молча. Умывшись, Арина поначалу была готова отказаться и от чая, но любопытство о подробностях семьи, куда попал Гриша, одолело сильнее, чем обида за него.