Удобно расположившись на угловом диванчике, она стала с интересом наблюдать, как Константин Степанович колдует над приготовлением напитка: щепетильно отбирает травы, разглядывая надписи на выставленных в ряд пакетиках; ошпаривает пузатый чайник; закладывает листья, скрученные в трубочки, приправляет букет щепоткой сушёных ягод.
Кипяток коснулся сбора, и кухня наполнилась густым ароматом с примесью малиново-клубничных ноток.
На столе появились эклеры, шоколад, печенье. Константин Степанович разлил чай по больши́м фарфоровым кружкам.
– Вот, Арина Пална, попробуйте – мой фирменный. И уг’ощайтесь, не стесняйтесь, нам ведь не удалось дождаться раздачи торта. Надеюсь, пирожные не хуже.
– Дух чарующий! Хлебнуть бы сразу, но подожду, пока немного остынет, – с улыбкой ответила она и тут же посерьёзнела. – Константин Степаныч, а что имел в виду Гриша, говоря про спекуляцию?
Вопреки ожиданиям, собеседник ничуть не смутился, по крайней мере, внешне.
– Да это он сг’оряча, – ответил спокойно, даже сочувственно. – Они с Любой сами у меня сахаром отоваривается, как и мног’ие друг’ие из её поликлиники. Заводчане – тож мои клиенты.
– Вы что, в магазине работаете?
– Не-ет, – с улыбкой протянул он. – В том-то и дело, шо у меня дешевле, чем в розничной торг’овле… Я, знаете ли, люблю по стране мотаться. Как-то с приятелем попал на сахарное производство. Оказалось, тот прикупает оптом, а потом сбывает по низкой… понимаете – ни-изкой цене? Подумайте сами, какая ж то спекуляция?.. Вот и я тоже приобщился к этому дельцу: людям – польза, самому – доход… Конечно, это не совсем законно, но никог’о ж не обманываю…
– Кроме государства, – уточнила Арина.
– Да-а это как сказать. Кто ещё, ког’о обманывает?.. – он открыл форточку, закурил. – Пог’оваривают, всё идёт к тому, шо скоро такую деятельность узаконят. Кто успел заранее дело наладить – большой куш сорвёт. Остальные в потоке захлебнутся. Не все, конечно, кто побойчее – выплывет, но не думаю, шо таких мног’о будет.
– А что вы, Константин Степаныч, со своим богатством делать собираетесь, если не секрет? – иронично ввернула Арина.
Он выпустил в форточку струйку дыма.
– Во-от, это вопрос вопро-осов, – протянул, помолчав. – Мог’ бы я сына обеспечить, ни в чём бы не нуждался. Да тот лоботрясом вырос. Дома не живёт. Г’де-то, с такими же, как сам – отморозками – ошивается. За деньг’ами время от времени наведывается. Не даю. Захочет лечиться – оплачу, а на выпивку пусть, г’де хочет, берёт… Жена три г’ода назад скоропостижно скончалась – инфаркт. Я тог’да, чтобы тоску разог’нать, с г’оловой в «сахарные дела» ухнул. Только-только отпустило. Теперь вот подумываю жениться. Но хочется женщину хорошую найти. Шо б не только деловая, а с душой.
Арина сделала вид, что не заметила брошенного на неё многозначительного взгляда.
– А ещё, что б красивая, умная, неворчливая и послушная: куда поставишь – стоит, куда посадишь – сидит, – подхватила иронично. – Но такую, наверное, и по щучьему велению не получить. Что-нибудь одно.
Константин Степанович неожиданно громко рассмеялся.
– Ох ты, а я и не знал, шо у вас такой острый язычок! – сказал игриво, но, сменив двусмысленный тон на искренний, предложил: – Арина Пална, а давайте без отчеств и на «ты», по-дружески.
Она замешкалась. Помолчала в нерешительности.
– Ну-у, я не против, – ответила, поднимаясь с диванчика. – Спасибо за угощение, Константин. Всё было вкусно. Особенно чай.
– Как, Арина?! Уже хочешь укладываться?! Ещё десяти нет. Детское время, – запротестовал он, закрывая собой дверной проём. – Только ж разг’овор завязался.
– Я правда утомилась. С дороги не отдохнула, а тут ещё столько событий. Завтра договорим, а пока спокойной ночи, – тихий голос её был твёрд, стремление выйти – непреклонно.
Константин Степанович явно нервничал: глаза беспокойно бегали, от лёгкого тика подёргивалась бровь. Он приоткрыл рот, намереваясь что-то добавить, но промолчал и в замешательстве отступил.
Арина приняла душ. Пробежала в спальню, щёлкнула комнатным замочком. Юркнула под одеяло с головой и моментально отключилась, вопреки страху бессонницы, случающейся всякий раз, когда приходилось ночевать на новом месте.
Утром разбудил защекотавший нос запах блинов. Часы над головой пробили девять.
Она встала с постели, потянулась. Сделала ежедневные утренние упражнения. Накинув халат, отправилась через ванную в кухню.
– Доброе утро, Константин! – поприветствовала бодро. – Как вкусно пахнет!