– Добрейшее, Арина! – ответил тот, выставляя на стол ароматную горку блинчиков и банку сметаны. – Это тебе. Сам нахватался, пока жарил… Хорошо ли спалось?
– Прекрасно! Ночь пролетела, как миг. Большое спасибо за ночлег… и за завтрак тоже.
– О чём ре-ечь? – укоризненно протянул Константин Степанович. – Это я должен благ’одарить, шо такая женщина осчастливила вдовца своим присутствием.
Арина, давно отвыкшая от комплиментов, которыми её когда-то засыпал супруг, поперхнулась. Откашлявшись, хотела возразить, но тут в дверь позвонили. Константин Степанович поспешил открывать.
Из прихожей донёсся знакомый басок. Григорий с порога поинтересовался у шурина, всё ли хорошо, и вскоре появился на кухне: бодрый, чисто выбритый, в новой клетчатой рубашке. Однако тёмные круги под глазами красноречиво свидетельствовали о бессонной ночи. Взгляд бегал, то ли смущённо, то ли недоверчиво.
«Лучше бы совсем не выпивал», – подумала Арина с беспокойством и, подвигая тарелку с блинами, благодушно предложила:
– Присоединяйся, Гриша.
Константин указал на табурет. Григорий, будто не заметив приглашающего жеста, продолжал стоять.
– Спасибо, дома позавтракал, – бросил в пустоту.
– План на сегодня прежний? – поинтересовалась Арина, желая разрядить неловкую обстановку.
– Собирайся, я в машине подожду.
– А Константин… Степанович, – добавила Арина, прочитав на лице Григория удивление, – не с нами?
Ординарец круто развернулся, поспешил на выход. Ухнула входная дверь.
– Что это с ним? – недоумённо буркнула Арина и принялась суетливо убирать со стола.
– Да-а, наш «г’орячий парень» совсем разошёлся, прям кипятком плюётся. Надо бы охладить, пока не лопнул.
– Зачем ты так? Гриша не заслуживает подобных слов. У всякого случаются неприятности. Надо же понять, успокоить человека.
Не поднимая глаз, Арина взялась за губку для мытья посуды, но Константин Степанович осторожно отстранил её.
– Нет-нет, я сам…
Отвернувшись к мойке, он загрохотал тарелками и ворчливо запричитал:
– Неприятности у нег’о… Живёт на всём г’отовом… Квартиру жена получила – пять лет в очереди отстояла. Машину Мишка – брат – помог’ достать, потому как на автозаводе он в передовых, с доски почёта не сходит. Дачу тоже он выхлопотал… Г’ришка как сыр в масле катается. Вдруг’ с чего-то решил норов показать.
– Вот и неправда! – взорвалась Арина. – Гриша воевал! Он для меня всегда героем был, так же как и папа… А сейчас? Разве он не работает? Или фуры гонять – не мужское дело? Или, скажешь, за это платят меньше, чем медсестре в поликлинике. Достать и договориться в наше время важно, не спорю, но деньги-то заработал он. Так ли?
Словно опомнившись, Константин Степанович виновато посмотрел исподлобья. Вытер руки о полотенце.
– Арин, не волнуйся так, – проговорил извиняющимся тоном. – Ты права. Переборщил я с критикой… – взглянул на часы. – Ох, времени-то уже! К сожалению, пора по делам, но на вокзал обязательно тебя отвезу.
У подъезда они разошлись. Арина отыскала глазами ординарца – тот нервно курил у машины – поспешила к нему.
– Гриша, ты можешь объяснить, что случилось? Тебя со вчерашнего вечера как будто подменили.
Он постарался улыбнуться, но вышло натянуто.
– Да всё в порядке! Не бери в голову… – и уже спокойнее добавил: – Лучше садись в машину, поедем в кино.
– А в какой кинотеатр? – поинтересовалась Арина, захлопывая дверцу.
– Самый лучший в Горьком, – оживлённо заговорил Григорий. – Два этажа, три зала: синий, красный и малый – наверху. Там раньше на вечерних сеансах певица пела. В таком шика-арном бархатном платье. Ещё по лестнице спускается, а голос уже звучит.
– У нас в «Центральном» такое тоже было. Только там оркестр играл, до третьего звонка.
– Вот-вот, и здесь на сеанс звонки давали, как в драмтеатре. Теперь нет. Но фильмы всё равно хор-ро-ошие идут.
Они остановились у длинного двухэтажного здания с нишей, подпираемой белыми колоннами, перед входом. На торце свода золотыми буквами в цвет стен красовалось название: Кинотеатр им. Минина.
– Кассы с улицы. Ты со мной или здесь постоишь? – спросил Григорий и, не дожидаясь ответа, бросил: – Пойду сам, так быстрее будет.
Арина потопталась под стрелкой-указателем «кассы», размышляя о возможных причинах странного поведения Гриши.
Не придумав объяснения, она поднялась на приступок входной группы, прошлась змейкой между колоннами. Отметила, как удачно окна фойе выделены белыми контурами, а потому не сливаются с общим фоном. Собралась получше рассмотреть лепнину над входом, но тут показался Григорий.