– Взял на «Любовь и голуби»! – крикнул он, на ходу размахивая билетами. – Бежим, две минуты до начала. Могут не пустить.
Глава 58
Арина долго оставалась под впечатлением. Прогуливаясь по набережной Сормовского парка, куда её привёз Григорий после просмотра, она снова вернулась к теме:
– Душевное кино. Жизненное. И артисты так натурально играют.
– Да-а-а, Гурченко хороша-а-а. Нестареющая женщина – огонь… В следующий раз, когда приедешь, пойдём в «Рекорд». Так со временем все кинотеатры обойдём.
Арина внутренне сжалась.
– А ты уверен, что мне сто́ит приезжать ещё? – спросила неуверенно.
Григорий остановился.
– Откуда сомнения?!
– Я не очень понимаю, что происходит, – честно ответила Арина. – Любовь Степановна злится, ты нервничаешь, с Константином чуть не поссорился. И всё, как будто бы из-за меня. Я же помню: поначалу все были весёлые, дружелюбные…
– Сейчас-сейчас, попробую объяснить… Может, сядем.
Григорий направился к скамейке. Рывком вытащил из кармана обрывки билетов, скомкал, бросил в ближайшую урну. Нервно стянул с руки неподатливую перчатку, стряхнул с сидения листья. Арина задумчиво опустилась на скамью. Он присел на край рядом.
– Не знаю, с чего начать… – заговорил, подбирая слова. – Э-эх, чего уж кружить вокруг да около. Скажу прямо: с нашей встречи в Бресте я места себе не нахожу. Время военное перед глазами встало, как наяву. И я сам – молодой, бедовый… Тогда по-хорошему Пал Семёнычу завидовал, какая у него жена: с виду властная, непреступная, а к нему ласковая. Думал, вернусь с войны, выберу себе такую же.
– И ведь выбрал. Любовь Степановна с тем ещё характером.
– Про характер не спорю. Да только оказалось, ласки в ней – ни на грамм.
– Зачем тогда женился? После войны одиноких женщин было, что полевых цветов. Каких только пожелаешь: и скромных, и красивых, и деловых.
– То-то и оно. Приехал я из Дальнего, осмотрелся. Устроился на работу. По вечерам стал на танцплощадку бегать. А там девуше-ек. Среди других Любу приметил, очень уж красива была: фигуристая, в теле, молодая – на семь лет моложе меня… Загулял с ней. Да жениться сразу не собирался, не-ет… Только вот она ребёночка понесла. Куда ж было деваться? – он помолчал; вздохнув, продолжил: – Всё нажили: квартиру, машину, дачу. Денег я прилично зарабатываю. И на жену, и на сына с семьёй хватает… – сглотнул, замолчал.
– А счастья не было и нет, – продолжила за него Арина.
– Во-о-от. Ты меня, Аринка, понимаешь. А Люба – она твердокаменная. Для неё главное: беседку поставить, сервиз дефицитный, рюмки хрустальные достать. А души-то… Души не-ет… Она ведь не старая ещё, а видела, сколько морщинок вокруг глаз и на лбу? И всё почему? Да постоянно от недовольства и подозрительно щурится… Я уж давно смирился, что жизнь вот так пролетела. И вдруг – ты. Как звёздочка ясная в темноте. Такая скромная, такая душевная, понимающая.
Арина открыла рот, чтобы возразить, но Григорий остановил.
– Подожди-подожди, дай сказать, а то в другой раз духу не хватит… Я ведь о том, что во мне снова все желания проснулись. Таким молодым себя почувствовал, – он на мгновение смолк, потом шумно набрал воздуха и выпалил: – Аринушка, давай сойдёмся.
От неожиданности она закашлялась. Выставив ладонь, остановила Григория от попытки постучать по спине. В желании сбить с лица жар, похлопала себя ладонями по щекам. Попыталась собрать мысли.
– Гриша, это безумие… Ты сам не понимаешь, о чём говоришь. У тебя семья: жена, сын со снохой, внук. Ты что, хочешь бросить всех разом?
– Я же объяснил. Когда узнал, какая жизнь бывает, понял – не могу больше маяться. Пусть мне недолго осталось. Может, ещё лет пять протяну, но счастливо, по-человечески.
Арина наконец внутренне собралась и ровным тоном проговорила:
– Вот ты предлагаешь сойтись, а сам всё о себе да о себе…
– Ах, Ариша! – с жаром перебил Григорий. – Да я для тебя всё сделаю! На руках буду носить, как в былые времена…
– Постой-постой… Тогда я ребёнком была. А сейчас давай начнём с того, что у нас разница в возрасте почти шестнадцать лет. Тебе вот-вот, шестьдесят три стукнет…
– А-а, ну да-а… ста-арый я… – сникнув, протянул он.
– Да я не о старости, а про разницу в мировоззрении… Ну, хорошо, оставим возраст, но мы же ничего друг о друге не знаем: ни об интересах, ни о стремлениях. И это бы ладно, со временем поправимо. Но чувства. Их-то где взять? Или, думаешь, у тебя загорелось и довольно, а мне – стерпится-слюбится? Нет, Гриша. Если б так, я бы давно уже снова замужем была. В том-то и дело, что не могу просто так к мужчине прибиться. Хочется, чтобы сердечко трепетало. Получается, мы одного желаем. Значит, можешь меня понять.