С минуту посидели молча.
– А вообще-то, – снова заговорила Арина, – надумал ты себе с три короба. Тридцать шесть лет с нашего расставания в Дальнем прошло. Мы уже совсем другие. Что можно понять за два дня недавнего общения в Бресте и два дня здесь? Толком ничего, та-ак – в общих чертах. Может, не будь ты женат, я со временем изменила бы мнение. Но разбивать семью – увольте, ни за что и никогда.
Лицо Григория приобрело болезненно-желтоватый оттенок, поперечная складка на лбу и морщины в уголках глаз углубились. Плечи ссутулились, будто держали непомерный груз. На глазах Арины бывший ординарец отца – недавний бравый фронтовик-ветеран с военной выправкой – вмиг превратился в замученного жизнью, побитого старика. Было видно, что он с трудом сдерживает слёзы.
Арину пронзило острое чувство жалости, но – это всё, что она сейчас испытывала.
Ощутив ноябрьский холодок, забравшийся под пальто лёгким ознобом, она встала, побрела к выходу из парка. Григорий догнал, молча пошёл рядом.
– Отвезу тебя к Костику. Тот уже должен вернуться, – сказал он в машине, заводя мотор. – Соберёшься, и на поезд. Я заскочу домой, ко времени подъеду.
Всю оставшуюся дорогу тягостное молчание сглаживала лишь музыка, мягко льющаяся из встроенного транзистора.
***
Константин Степанович доставил Арину на вокзал за час до отправления.
– Зачем мы так рано? – спросила она.
– Мало ли что на дорог’ах бывает. Мог’ли в затор попасть. Мы хоть на новых Жиг’улях, но быстрее положенног’о по г’ороду не проехали бы.
– И что будем делать? В зале ожидания сидеть?
– Не-е-е, насидеться в поезде успеешь. Предлаг’аю пройтись.
– Где ж тут гулять? Разве что, вдоль перрона.
– Да какая разница. Просто пойдём.
– Ой, я же хотела маме горьковский тортик привезти. Тут поблизости можно купить?
Они прошлись до магазина, набрали сладостей. Вернувшись, вышли к поездам. Побрели по платформе. Константин Степанович, стараясь перекрыть шум составов и пассажиров, оживлённо рассказывал истории из жизни. Арина делала вид, что слушает, сама же искала глазами Григория, надеясь, что тот вот-вот появится. Хотелось поговорить, как ни в чём не бывало: беззаботно, по-дружески. А потом расстаться с лёгким сердцем.
Вдруг Константин Степанович остановился. Взял за руку. Выражение его лица резко сменилось с беззаботного на чрезвычайно серьёзное.
– Арина, можно я буду тебе писать? – спросил с мольбой в голосе. – Пожалуйста, оставь адрес.
Она на мгновение застыла в замешательстве, но быстро нашлась.
– Лучше я сама… когда надумаю… Твой адрес я запомнила.
Скользнув взглядом через его плечо, она заметила в дверях вокзала Любовь Степановну. Та махнула рукой, быстро зашагала навстречу.
Арину прошил неприятный озноб. Головной болью отозвался вопрос: «Где Григорий?», но произнести это вслух она постеснялась.
Неожиданно выручил провожатый.
– А Г’ришка г’де? Вроде обещал проводить, – спросил он, обнявшись с сестрой.
– Да спит, – отмахнулась та.
– А-а-а, как обычно? – понимающе протянул Константин.
– Ну, шо ж с им ешо поделаешь? – пренебрежительно бросила Любовь Степановна и, взглянув на Арину, объяснила: – Г’риня – тот ешо ловелас… Волочытся за каждой юбкой. Вот я ему в чай снотворног’о и подсыпаю, шо б посмирнее был.
«Ну и стервозина», – подумала Арина, едва сдержавшись.
Под неотступно преследующие назойливые шаги провожатых она поспешила к вагону. После проверки билета наскоро распрощалась, ловко поднялась по ступеням и, не оглядываясь, нырнула за спасительные двери тамбура.
В дороге одолевали мысли о последних событиях. Прояснялись мотивы поступков. Ревность Любовь Степановны объяснялась легко: муж вызывающе явно предпочёл другую женщину. Повышенное внимание со стороны Константина Степановича – вдовца, ищущего спутницу жизни, – тоже было понятно. А вот внезапные порывы Григория сбивали с толку, пугали. Но всё это, тем не менее, приятно будоражило, ведь за четыре последних года она совершенно забыла о личной жизни.
Тут ей стало до слёз жаль себя. В голове забурлили мысли о низкой зарплате музыкального работника детского сада. О второй работе, которую пришлось взять, и таскаться туда с собственным аккордеоном. О выходных, растрачиваемых на подготовку сценариев к праздникам. О полном отсутствии личного времени, ведь каждую свободную минуту приходится отдавать матери, живущей по соседству.
«Боже! Что это я?» – спохватилась Арина.
Устыдившись недостойных жалоб на судьбу, она стала представлять, как мама ждёт её, как обрадуется подарочному торту и собранной Григорием продуктовой сумке с вареньем, соленьями, колбасой, сыром и сгущёнкой.