– Мы – Хладынские, – бархатным голосом певуче проговорила она, отпирая калитку. – А вас, как зовут?
– Лиза я, – ответила Елизавета, помня, что у поляков не принято называть людей по имени-отчеству.
– Ну что ж, пани Лиза, пойдёмте хоромы осматривать, – предложила соседка и приглашающим жестом протянутой руки пропустила семью вперёд. – Видите, тут и небольшой дворик есть. Картошку, конечно, не посадишь, а для лука да петрушки хватит.
– Наш-то огород поболее, – подхватил пан Хладынский и, словно оправдываясь, добавил: – Что ж поделать, это раньше так землю разделили… Так вот, мы всё сами растим, а ещё курочек разводим.
Он распахнул дверь в дом. Хотел было ступить через порог, но жена остановила, удержав за локоть.
– Туда уж мы не пойдём, сами осматривайтесь, – сказала и ласково добавила: – А какие у вас детки воспитанные, пани Лиза. Скромно стоят, ни словечка не проронили.
– У нас сестрёнка маленькая умерла, – прошептала Надя; глаза её набухли и заблестели.
Коля отвернулся, махнув кулаком по щеке. Арина тихо заскулила.
– Боже мой! Горе-то какое! – воскликнула пани Хладынская, беря руки Елизаветы в свои. – Но вы держитесь. Да и мы не бросим. Тут народ добрый. Поначалу поможем чем можем, а там придумаем что-нибудь.
Соседка не обманула. Не успела Елизавета вскипятить чайник, как та, постучавшись, появилась в доме с туго набитой полотняной сумкой и двухлитровым бидоном.
– Вот деткам молочко, – сказала, поставив на стол.
Затем выложила буханку, четыре кубика сахара. Протянула бумажные кульки.
– В том, что поменьше, – горох на посадку. В другом – лук-севок, – объяснила не разворачивая.
Затем потрясла над стулом перевёрнутую сумку, вываливая одежду.
– Вот, пани Лиза, примерьте деткам. Что не подойдёт, оставьте на вырост… Ну, располагайтесь. Двух комнат и кухни вам вполне хватит. И не забывайте – мы рядом. Стучитесь, если понадобится, – добавила, уходя.
Елизавета накормила семью и решила, не теряя времени, бросить семена в землю. Дело клонилось к вечеру, но длинные июньские дни стирали границы. Солнце не только светило, но и приятно пригревало.
Дети тоже выбежали во двор.
– Ой, ктой-то там? – тыча пальчиком в дальний угол огорода, прошептала Арина.
Елизавета присмотрелась.
– Ко-о-о… Ко-о-о, – будто разговаривая сама с собой, заквохтала пёстрая курица.
Она важно прогулялась вдоль забора, остановилась, принялась копошиться в земле.
– Мама, смотрите-ка, к нам суп пожаловал! – воскликнул Коля.
Елизавета бросила укоризненный взгляд.
– Что ты, сыночек? Как же можно чужое брать?
Она подошла поближе, выставила открытую ладонь, заманивая беглянку, и позвала:
– Цыпа-цыпа-цыпа.
Курица вытянула шею, доверчиво побежала навстречу. Елизавета аккуратно подхватила её за пушистые бока. Понесла соседям, наказав сыну отыскать и чем-нибудь прикрыть лаз в заборе.
Когда вернулась, Коля стоял у калитки. Широко растянув губы, он победоносно протянул удивлённой матери три больших яйца.
– Где ты их взял? – забеспокоилась Елизавета.
– Пошёл в сарайчик поискать, чем дыру заделать, а там в корзинке вот такой подарочек.
– Николай, ты опять за своё! Курица снесла яйца в нашем сарае, но она же чужая! Значит, и яйца чужие. Давай сюда.
Коля с кислой физиономией отдал трофей.
Елизавета снова появилась у соседей.
– Какая же вы порядочная, пани Лиза! – растроганно воскликнула хозяйка. – Только я ни за что не возьму это. Отнесите деткам. Нет-нет, и не сопротивляйтесь!
На другой день пани Хладынская пришла к Елизавете не одна, привела с собой приятельницу. Потом ещё одну и ещё. Под видом знакомства дружелюбные польки непременно приносили что-то из еды.
Дети же постоянно находили в траве у забора то картофельные клубни, то пучки моркови, то луковые перья, переправленные через редкий штакетник.
Елизавета обустраивалась, понемногу приходила в себя. Мучило лишь одно: не знала, сможет ли отблагодарить тех, кто помогал небольшим, но жизненно необходимым.
Спустя неделю она собрала детей и, как бывало, отправилась на поиски разовых работ.
Не успели миновать частный сектор, как у одного из палисадников Арина присела на корточки и жалобно затянула:
– Идти больше не могу-у-у… Ножки устали-и-и.
– Потерпи, Аринушка, немного осталось. Если не потрудимся, кушать нечего будет, – пробовала увещевать Елизавета.
Та замотала головой и не двинулась с места.
– Мама, да что вы её уговариваете?! – воскликнул Коля. – Раз не хочет идти, пусть здесь остаётся!
– Не-е-ет! – взвыла Арина. – Домой хочу-у-у!
Тут в окне, против которого они остановились, показалось лицо. Меньше, чем через минуту, распахнулась калитка. Вышла стройная белокурая девушка.