Но Елизавета остановила.
– Вы здесь больше нужны, поверьте, – мягко сказала, положив руку на плечо. – Аринке и правда трудно на такие дали ходить, а без присмотра я её на целый день не оставлю. Не зря же мне вас Бог послал. Теперь каждый будет заниматься своим делом.
Глава 11
Жизнь взяла в оборот. Не помня себя, Елизавета бросалась от ежедневной работы у Мруковых к разовым вылазкам в пригородные хозяйства.
В молитвах она не уставала благодарить Бога за бабушку Кириковну, которая тихо и на первый взгляд незаметно помогала по дому, а главное – следила за детьми.
Сегодня, кроме приготовления птичьего корма, следовало вычистить курятник. Елизавета достала из сарая лопату и грабли. Но, решив сначала наполнить поилки, прислонила инструмент к забору, подхватила лейку и направилась к бочке с водой, установленной за домом в тени.
В калитку забарабанили. Елизавета прислонилась к стене. Тайком выглядывая из-за угла, стала наблюдать: пани Мрукова открыла, вошёл огромный детина в чёрной форме с повязкой POLIZEI на рукаве, что-то басовито бросил хозяйке, проследовал за ней в дом.
Елизавета, схватив тяпку, поспешила в дальний конец участка. Присела над грядкой спиной к окну, принялась полоть. Мысли блуждали, пальцы не слушались – вместо сорняков, оборвала несколько луковых перьев. Через некоторое время услышала далеко за спиной украинский говор, раскатистый злобный хохот и глухой удар калитки.
Поднялась, побежала ко входу. Припала глазом к щёлке в заборе. Тут же медленно развернулась, оперлась спиной о балку.
– Уф-ф-ф, – длинно выдохнула, смахнув рукавом пот со лба. – Кажется, свернул в другую сторону от нас.
Но беспокойство не покидало. Она колебалась: войти в дом или дождаться, не выйдет ли пани, чтобы рассказать, в чём дело. Но та не появилась. Помявшись у крыльца, Елизавета вернулась на птичий двор.
Поначалу работа не спорилась. Всё валилось из рук. Однако чувство долга взяло верх, совсем скоро птичий дом был идеально вычищен.
Когда Елизавета пришла доложить о сделанном и повиниться за случайно оборванный лук, хозяйка удивлённо спросила:
– А что вас так встревожило, пани Лиза?
– К вам приходил…
– А-а, этот полицай? – перебила пани Мрукова. – Так мы уже привыкли. Они частенько захаживают. Вынюхивают, не замышляет ли кто чего-нибудь против. Я удивилась, что опять новый на нашей улице. Спросила, где тот – первый. «Убили, – говорит. – Охотятся на нашего брата. Но со мной не пошуткуешь. Я тут всем покажу, кто хозяин». Этим-то сам себя и развеселил.
Елизавета слушала в недоумении, часто моргая.
– Ничего удивительного, – продолжала пани Мрукова. – Украинцы – хороший народ, но есть среди них… – как это ваши говорят?.. – шкуры. Продались. В полицаи подались. Война. Сами понимаете: если ты к врагу примкнул, значит, бывшим друзьям чужаком стал.
– А кто же на них охотится, здесь ведь только мирное население?
Пани Мрукова придвинулась ближе, прошептала в самое ухо:
– Партизаны… Среди них, поговаривают, не только русские, но и белорусы, и те же украинцы. В немецких газетах постоянно пишут, что в городе и ближних лесах орудуют банды. Но все давно знают, что это подпольщики.
«При первой возможности тоже начну своим помогать, – решила Елизавета, в который раз услышав о партизанах. – Только бы познакомиться с кем-нибудь из них поближе. Там уж выпрошу задание». Эта мысль вернула внутреннее равновесие.
– Пани Ханна, я все дела сделала. Завтра надо бы карточки отоварить. Могу, конечно, к вам вечером забежать. Сделаю, если что-то потребуется.
– Не беспокойтесь, вы и так две недели без выходных. Будет необходимость, Наденьку попрошу помочь.
Попрощавшись, Елизавета вышла на улицу. На противоположной стороне около дома стояли Коля с Ариной.
– Мама, мы вышли вас встретить! – крикнул сын.
Она помахала. Вдруг в груди кольнуло. Неведомая сила заставила повернуть голову. В конце улицы огромный человек в чёрной военной форме держал на поводке овчарку и смотрел в сторону детей. Вдруг он наклонился, будто что-то шепча собаке на ухо.
– Коля! Тащи Аринку домой! – истошно закричала Елизавета, метнувшись через дорогу.
Взгляд снова скользнул в сторону верзилы. Тот, придерживая собаку за ошейник, отстёгивал карабин.
Коля, схватив сестру за руку, уже подбежал к калитке. Подлетев, Елизавета сгребла детей в охапку, втолкнула всем телом во двор, задвинула щеколду.
Овчарка с лаем пронеслась мимо. Издалека послышался хохот, потом короткий, резкий свист.
Елизавета на ватных ногах вошла в дом, упала на первую попавшуюся табуретку. Онемев и мелко дрожа, упёрлась взглядом в Кириковну.