– Тум-тум, тум-тум… – гулко разносились удары молотков о дерево.
Патрульные подошли совсем близко. Узнав в одном из них «старого знакомого», Елизавета уставилась в землю.
– Слышь, снова виселицы строят? – ухмыльнувшись, бросил тот напарнику. – Ког’да всех жидов перевешают, за советок примутся. Да туда им и дорог’а.
В душе Елизаветы вскипела злоба. «Что б тебя самого вздёрнули, прихвостень фашистский!» – подумала она, еле сдержавшись, чтобы не выплюнуть эти слова негодяю в лицо. Она была уверена, что так и поступила бы, но дома ждали дети.
На счастье, евреев здесь не оказалось. Полицаи скрылись из виду, но люди больше не говорили вслух, лишь боязливо перешёптывались.
Получив заветные пайки на всю семью, Елизавета убрала провизию в тряпичную сумку и поспешила под акацию ждать новую знакомую.
Антонина Ивановна догнала почти сразу. Присев на другой край скамейки, она достала из сумки листовку. Сделала вид, что читает. Потом протянула и непринуждённо спросила:
– Интересует работа?
Бросив беглый взгляд, Елизавета обнаружила, что уже видела такое объявление утром на столбе. Однако, поняв идею конспирации, с готовностью приняла листовку.
– Мы можем показаться полицаям подозрительными, но если те обнаружат, что говорим о работе на немцев, ничего нам не сделают, – придвинувшись, подтвердила мысль Антонина Ивановна. – Я поняла, что вы своя, сочувствующая. Иначе сдали бы меня уже тогда, как только узнали, что партийная.
Немного помолчав, она поинтересовалась:
– Муж – коммунист? Воюет?
– Конечно, на фронте. Подполковник, политрук, – с гордостью отозвалась Елизавета.
– А мой – в партизанском отряде. Сама же я в городе руковожу подпольной группой.
Елизавета почувствовала, как непроизвольно заплясали уголки губ. «Вот это удача!» – воскликнул внутренний голос.
– У меня ещё вопрос, – продолжала собеседница. – Вы хотели бы помогать партизанам?
– Да, – с твёрдой решимостью ответила Елизавета, не задумываясь.
– А сколько вам?
– Тридцать четыре.
– Надо же, ровно на десять лет моложе меня. Надеюсь, Елизавета Тихоновна, вы ясно осознаёте, какой опасности себя подвергаете, соглашаясь на сотрудничество, – Антонина Ивановна испытующе посмотрела в глаза. – Ну что ж, тогда о деле. Вам следует устроиться на склад по объявлению. Пойдёмте, покажу, где это. Листовку не убирайте, на всякий случай держите в руке.
Быстрым шагом они направились мимо разграбленного магазина, пустующего рынка, тёмного ряда домов, граничащих с полем, застланным жёлтым одуванчиковым ковром.
Елизавета раньше не бывала в этой части города. Озираясь на убогие жилища, она вдруг осознала, насколько повезло найти дом по соседству с поляками. Там сразу нашлась работа. Дети перестали голодать – еда, хоть и скудная, но была всегда.
Теперь же она неожиданно оказалась перед сложнейшим выбором. Прямо сейчас предстояло решить: переждать ли трудные времена, прячась за вре́менные удобства, или очертя голову броситься в пропасть во имя спасения других, пусть и немногих.
Вдали показался огромный ангар, с разных сторон на расстоянии окружённый кирпичными строениями. По мере приближения к территории, обнесённой колючей проволокой, стало видно, что одни напоминают административные здания, другие – казармы и гаражи.
– Сегодня близко подходить не будем. Не останавливайтесь, следуйте за мной, – распорядилась Антонина Ивановна, сворачивая в проулок, где теснились неказистые дома с низкими крышами.
– Здесь одни русские, за небольшим исключением. Вон там живут белорусы…
– Какая-то суматоха в соседнем квартале, – перебила Елизавета.
– Как война началась, что ни день, то страсти… Так вот, если в конце улицы свернуть туда, откуда доносится шум, можно встретить даже… – она осеклась на полуслове, но, быстро собравшись, перевела тему и многозначительно проговорила: – Нищета круго́м. Женщины да голодные дети. Но все стараются родине послужить.
Остановились у слегка «загулявшего» забора. Из-за кустов сирени тоскливо выглядывал почерневший домишко с перекошенными ставнями.
– В общем-то, Елизавета Тихоновна, у вас ещё есть возможность подумать. Но если всё-таки решитесь и устроитесь на склад, приходите сюда за дальнейшими распоряжениями. Калитка в палисадник всегда открыта. Постучите в окно вот так, – Антонина Ивановна отбарабанила по деревяшке незамысловатый ритм.
Елизавета повторила.
– Всё понятно. Теперь мне пора. Волнуюсь за детей. Не надумали бы разыскивать.
– Да-да, я провожу другим путём. На всякий случай надо знать округу.
Они заспешили вдоль улицы. Елизавета стала рассказывать о вчерашнем происшествии с полицаем. Тем временем шум в соседнем квартале усиливался. Антонина Ивановна замедлила шаг, потянула носом.