«Пошла работа, – удовлетворённо подумала Елизавета. – Вот и сегодня я, хоть маленькое задание, но выполнила. Конечно, если бы не Антонина Иванна со своими запретами, унесла бы ещё пару бинтов да упаковку ваты. Но, раз уж дала слово делать перерывы, совесть не позволит нарушить обещание».
С мыслями, что скоро кто-то из партизан получит весточку от родных, Елизавета и начала, и закончила рабочий день. Шагая к проходной, она ощущала блаженное спокойствие. На этот раз безразличие не только выглядело натуральным, но и являлось таковым в действительности, ведь «под полой» было пусто.
Очередь двигалась быстро. «Всё-таки зря я ничего не прихватила. Сегодня почти не останавливают», – сокрушённо подумала на подходе к охранникам.
До неё оставалось не больше десяти человек, как к досмотру отозвали лысоватого мужчину с жидкой бородёнкой. Отделяясь от общей очереди, он суетливо задёргал плечами.
– У меня ничего нет… Ничего нет… – запричитал, оборачиваясь и скользя взглядом по лицам, будто ища поддержки.
Охранник тычком в спину подтолкнул к столу.
– Хальт дэн мунд! Хэндэ хох! (заткнись; руки вверх – прим. автора) – рявкнул грубо.
Рывком вывернул карманы брюк. Из нагрудного кармана выдернул пропуск, кинул на стол. Принялся обстукивать тело.
Поднятые руки рабочего затряслись. Рукава поползли к локтям, открывая голубые манжеты. Елизавету словно током ударило: «Солдатское нательное бельё!»
К досмотрщику подбежал второй. Жёстко бранясь, схватил несчастного за планку рубашки, рванул. Пуговицы разлетелись.
Немцы стянули с работника брюки.
– Я всё отдам! Всё отдам! – выскальзывая из краденной трикотажной сорочки и панталон, восклицал тот; глаза его дико метались, тело била крупная дрожь.
Охранники, подхватив приговорённого под руки, поволокли за ворота ангара.
– Простите! Пощадите! – умолял тот, упираясь. – У меня семья! Кто будет моих детей кормить?! Пожа…
Треск автоматной очереди перекрыл последнюю мольбу и тихий ропот, прокатившийся среди народа. Елизавета зажала уши ладонями. За спиной кто-то вскрикнул.
Впередистоящая работница обернулась, бросила через плечо сверлящий взгляд. Елизавета вздрогнула. Не узнать впившиеся в неё в первый рабочий день колючие глаза крановщицы было невозможно.
Досмотрщики вернулись. Принялись трясти каждого из тех немногих, кто стоял впереди. Очередь дошла до крановщицы. Один без досмотра бросил, что та свободна, подтолкнул к выходу и жестом приказал подойти Елизавете.
«Господи! Ты всё видишь! Спасибо, что уберёг сегодня от соблазна!» – молилась она, подставляясь под грубые руки, ощупывающие одежду, и наконец получила разрешение.
С подкатившей к горлу тошнотой от мысли, что вот-вот увидит изрешечённое тело, шагнула за ворота. Но на недавнюю расправу у ангара указывали лишь разбросанные по увядающей траве кровяные кляксы.
Глава 17
Новое утро на складе было наполнено тревогой. Воздух словно вибрировал от напряжения. Подвозя и отгоняя тележки, Елизавета видела, как тут и там между рядами за спинами удаляющихся охранников кучковались и перешёптывались работницы.
Когда подошла бригадир, она разбирала перевязочные материалы.
– Знаете, ведь я тоже давно надумала со склада выносить, – шепнула та сквозь зубы. – Только не для себя, как тот, которого расстреляли, а медикаменты партизанам.
– И что же, после вчерашнего передумали?
– Нет, только хотела спросить, можно ли будет через вас передавать?
Елизавета не успела ответить, подошла худощавая девушка из бригады.
– Ольга Пална, можно насчёт письма уточнить?
– Настя, ты зачем при посторонних спрашиваешь? – бригадир укоризненно покачала головой. – Предупреждала же: ни с кем не обсуждать, даже не заикаться об этом.
– Да я просто… Вы же часто с Елизаветой Тихоновной…
– Что мы часто? – слегка повысив голос, возмутилась бригадир. – Переговариваемся? Да, так и есть. Работу обсуждаем. Сейчас, например, я показывала, как перевязку сортировать.
Елизавета подтвердила. Для большей убедительности наклонилась над коробками. Извлекла жгут и упаковку стерильных тканевых салфеток, а поднявшись, с ужасом заметила приближающегося огромными шагами надсмотрщика.
– Р’усише швайне! (русские свиньи – прим. автора) – взвизгнул он, замахнувшись плетью, и в следующий момент саданул Ольгу Павловну.
Та вскрикнула, схватилась за плечо. Присела, открыв стоя́щую перед ней Настю.