С утра Елизавета, как ни пыталась, не могла высмотреть крановщицу на работе. Спросить ни у кого не решилась. Разговор же с Настей решила отложить. Было и так ясно, что та успешно справилась с заданием, а подробности могли подождать.
Спустя два дня, подала знак, что готова выслушать.
– Могилку Степаниды нашла быстро, – шепнула Настя, принимая разнарядку по работе. – Я сделала вид, что убираюсь в оградке. Сунула почту в цветочницу, землицей присыпала, для верности камушком привалила – всё, как велели… А вы слышали, Елизавета Тихоновна, новость про крановщицу? Ну, помните, злыдня такая со змеиным взглядом? Так вот, её, говорят, позавчера ночью возле собственного дома нашли с пробитой головой.
Елизавета поперхнулась, закашлялась, а в голове пронеслось:«Оперативно наше подполье действует. Видимо, совсем скоро конец придёт нечисти поганой».
Глава 19
Получая бесконечные новости о подрывах железнодорожных путей, уничтожении вражеской техники, выводе из строя коммуникационных сетей, Елизавета с гордостью ощущала свою причастность к движению Сопротивления.
К середине ноября выносить со склада медикаменты, стало таким же привычным делом, как умываться по утрам. «Ходки с товаром» участились. И чем холоднее становилось, тем большие возможности открывались для сокрытия медикаментов.
«Многовато скопилось за последнюю неделю, – подумала Елизавета, миновав очередной досмотр. – Сегодня же надо сдать».
На конспиративной квартире посчастливилось снова попасть на сходку. В потайной комнате заседали те же активистки, но сегодня они с просветлёнными лицами о чём-то живо переговаривались.
– Ай да Елизавета Тихоновна! С каждым разом прибавляете! – воскликнула старшая, освобождая сумки; обратившись к остальным, добавила: – На таких равняться надо.
– Антонина Иванна, каждый раз иду к вам и переживаю, что опять начнёте хвалить. Мне всегда так неловко. Разведчицы карты местности с важными объектами поставляют. Другие мосты и склады боеприпасов взрывают. А что за подвиг я совершаю? Бинтами-то обмотаться да таблетки по одежде рассовать каждый может.
– Так-то оно так. Вот только мало, кто решается ежедневно жизнью рисковать. На складах оккупанты в десять глаз высматривают. У них к тому же прихвостней не счесть… Кстати, Елизавета Тихоновна, вам отдельная благодарность, что информируете женщин о положении на фронте и успешных операциях партизан – патриотический дух поднимаете… О-о-ой! Да вы же ещё последние сводки не слышали! Вчера началось контрнаступление Красной армии под Сталинградом!
– Ага, теперь понятно, почему здесь все такие оживлённые! – отозвалась Елизавета. – Радость-то какая! Наконец-то! Дождались! Теперь уж наши погонят нелюдей восвояси!
С этими словами она поспешила удалиться, желая первым делом поделиться новостью с домочадцами.
Переступив порог, Елизавета удивилась тишине. Заглянула в кухню. Кириковна нанизывала на нитку тонкие ломтики грибов. Окно, возле которого та разбирала урожай, уже красовалось бесчисленными молочно-коричневыми гирляндами.
– Где дети? – спросила Елизавета.
– На участке. Запросились погулять, так я им велела по заднему двору грабельками пройтись, листья сгрести.
– Не сопротивлялись?
– Какой там! Поскакали вприпрыжку!
– Молодцы. Помощники.
Елизавета отправилась в комнату. Распахнув форточку, крикнула:
– Дети! Домой!
– Нам тут совсем чуть-чуть осталось – две кучи перетащить. Можно? – откликнулась Надя.
– Мама, вы же сами говорите, что любое дело надо доводить до конца, – вставил брат.
– Ну, если минут десять хватит, оставайтесь. Больше нельзя, у бабушки грибной суп остывает.
Елизавета собиралась объявить волнительную новость за столом всем сразу, но не удержалась, поделилась с Кириковной. У той так засветилось лицо, что, казалось, разгладились морщины. Глаза заблестели слезинками счастья.
– Помогу детям и будем ужинать, – довольно проговорила Елизавета; накинула фуфайку и вышла во двор.
Старшие, обнимая охапки ржавых листьев вперемешку с торчащими ветками, спешили в дальний конец участка.
– А где Аринушка? – спросила Елизавета, оглядевшись.
– Она в дом ушла, – ответила Надя.
– Ага. Давно уже, – подтвердил Коля.
Слова сына Елизавета услышала, уже выбегая за калитку. Там остановилась в замешательстве. Повертела головой. Бросилась в сторону центра. Миновав два дома, услышала за спиной тоненький голосок:
– Мама-а-а! Вы куда-а-а?!
Оглянулась. На другом конце улицы вдоль забора шагала Арина. Дочь что-то бережно держала на маленьких ладошках. Елизавета кинулась навстречу и тут увидела, что та несёт два квадратика серого хлеба, густо покрытых янтарным джемом.