– Готовятся к сопротивлению, – мрачно проговорила Елизавета. – Значит, сюда тоже бомбы полетят. Не зря схрон копали. Дай Бог, чтобы помог.
– Мама, там же ещё не всё готово.
– Сегодня, думаю, завершим. Да и бомбить здесь пока не начали.
От шутливого настроения пана Хладынского не осталось и следа.
– Удачно мы в противоположную сторону от них подвинулись, – продолжала Елизавета. – С самолётов на вражеские орудия будут целиться. Пустырь же вхолостую громить не станут.
Когда они подошли, на котловане уже трудились несколько человек из дальних домов. К обеду яма, напоминающая подполье глубиной примерно в полтора метра, была готова. Вход с пологим спуском венчало подобие навеса из досок и толстых сучьев, уложенных шалашом.
– У-уф! – шумно выдохнула Елизавета. – Теперь по тревоге все сюда!
С тем и разошлись по домам.
Коля с порога пустился пересказывать историю пана Хладынского.
– Варьят! Варьят! – насмешливо повторяла Надя, тыча пальцем брату под рёбра.
Тот извивался от щекотки и приговаривал:
– Подь ко мне под лушко. Полезай! Полезай!
Поглядывая то на Кириковну, тихо улыбающуюся в уголке, то на разыгравшихся детей, Елизавета укоризненно качала головой, но не останавливала, ведь они так редко веселились.
– Завтра иду на работу, – проговорила, тяжело вздохнув.
– Лизонька, ты б отдохнула хоть денёк. Дома бы с нами побыла.
– Нет, Кириковна, решено. Надо убедиться, что все наши живы. Да и вообще разведать обстановку.
Глава 23
День обещал быть жарким. Уже утром, спеша на проходную, Елизавете было нечем дышать. В ангаре гулял сквозняк, но горячие воздушные потоки не освежали.
Подошла бригадир с разнарядкой. Движения её были сдержанными, лицо спокойным и непроницаемым для посторонних, но огонёк в глазах, видимый только Елизавете, красноречиво говорил, как она рада встрече.
В обед снова досталась еда из столовой. Сидя, как обычно, на нижней полке стеллажа поодаль, Ольга Павловна тихо спросила:
– Елизавета Тихоновна, вам не надо молока? Спрашиваю вот к чему: нас, когда из города бежали, семья приютила. Пока там жили, я, кроме того, что на участке помогала, коров доила. На молоко в окру́ге много желающих, но хозяйка сказала, что мне при надобности в первую очередь продаст. Так вот, мы с Настей собираемся туда вечерком.
– Ох, как кстати, – отозвалась Елизавета.
– Какая у вас тара?
– Возьму трёхлитровую банку.
– Не надо. У меня есть лишняя бутыль с пробкой. Удобнее нести да и пользоваться сподручнее. Захвачу. Подходите часов в семь к моему палисаднику.
Благодарность Елизаветы заглушил мощный орудийный залп. Поняв, что прогрохотало со стороны дома, она взвилась и стремглав бросилась вон.
Полдень зноем дохнул в лицо. На бегу Елизавета задыхалась, жадно глотала обжигающий воздух, но понимала, что душит сейчас не столько этот адский жар, сколько неуёмный страх за своих.
Влетев в комнату, она застала Кириковну, зажавшейся в угол. Слёзы у той уже высохли, но глаза и щёки оставались красными.
– Где дети?! – крикнула Елизавета.
– Наденька у… у Мруковых, – услышала в ответ. – Коленька на со… оседнюю улицу побежал, к дру… угу.
– Арина?
– Здесь Аринушка была. Ко…огда громыхнуло, аж дом затрясся, окна зазвенели… Так я к стенке-то привалилась, почти что без чувств. Рученьки, ноженьки онемели, с места двинуться мочи не стало, – Кириковна брызнула слезами.
С криками:
– Арина! Арина! – Елизавета выскочила во двор.
Пробежала по участку. Проверила сарай, уборную. Вернулась. Распахнула шифоньер, но тут услышала тихие всхлипывания, шедшие откуда-то снизу.
Упала на колени. Склонив голову, заглянула под кровать. Оттуда, прерывисто дыша, словно загнанный зверёк, свернувшийся калачиком, смотрела дочка.
– А ну-ка, вылезай! – грозно вырвалось у Елизаветы. – Разве можно так пугать?! Почему не отвечала, когда тебя звали?! Зачем ты вообще туда полезла?! – выкрикивала она, вытаскивая дочь.
Обливаясь слезами, крепко прижала её, осыпая поцелуями лицо и голову.
– Я… я Кольку послушала, – всхлипывая, замямлила Арина. – Он говорил, что пани Юлия так пряталась, вот и я…
– Глупенькая моя, – зашептала Елизавета. – Если рядом упадёт, под кроватью не укроешься, прихлопнет, как в мышеловке.
На пороге появился Коля.
– Слыхали, как шарахнуло?! Мы у Витьки сидели, так у них даже стаканы в серванте зазвенели!
– Один вернулся, слава Богу! Осталось старшую забрать, – бросила Елизавета, проскочив мимо посторонившегося сына.
У калитки она остановилась, перекрестилась. Протянула руки навстречу Наде, та перебегала дорогу.