– Всем на обочину! – скомандовала Елизавета и, отступив, остановилась.
Подняла Арину на руки. Дождалась, пока машина подъедет ближе, и проголосовала вытянутой рукой.
Грузовик заскрежетал тормозами. Водитель крикнул в открытое окно:
– В Брест?!
– Да, – ответила Елизавета, разгоняя ладонью пылевую завесу. – Детки устали. Нас бы до въезда в город подкинуть, а там недалеко, сами доберёмся…
Она прервала уговоры на полуслове – шофёр уже стоял рядом, потирая щетинистые усы.
– Эй, Степаныч! – позвали из кузова. – Мальца давай к нам!
– И девчушку принимайте, – отозвался бывалый солдат, подсаживая Надю.
Следом он распахнул перед Елизаветой дверцу кабины, кивнул:
– А вы с дочкой сюда.
Машина тронулась. Глядя на водителя, не перестающего улыбаться, в голове Елизаветы теснились слова благодарности, но от радостного волнения перехватывало дыхание, и первые мгновения она молчала, нежно прижимая Арину.
– Как мамку-то звать? – долетело до слуха снаружи.
Мотор заглушил ответ, и почти сразу в открытом кузове задорно грянуло:
«Ты ждёшь, Лизавета, от друга привета,
Ты не спишь до рассвета, всё грустишь обо мне.
Одержим победу, к тебе я приеду
На горячем вороном коне…»
Елизавета хлюпнула носом. Припала к волосам дочери.
– Мама, вы мне голову мочите, – прошептала та.
– Не буду, не буду, Аринушка.
– Вижу, песня-то про вас, – благодушно проговорил солдат.
Елизавета, утираясь носовым платком, кивнула.
– Вот уж три года, как о муже ни слуху ни духу, – призналась, помолчав. – В первый же день войны часть передислоцировали. Мы с детками не успели домой уехать, остались в Бресте. Так с тех пор душа и болит: как он – наш защитник – там, на фронте?
– Офицер? – поинтересовался шофёр.
– Да, подполковник Кузнецов. Может, слышали? – спросила она, не надеясь на ответ.
– Пал Семёныч?! Батальонный комиссар?! – бодро отозвался солдат. – Как же, как же! Он ещё и секретарь парторганизации… О подполковнике много добрых разговоров ходит. Он бойцам, что отец родной. За спинами не прячется, всегда в самое пекло лезет.
– Господи, Боже мой, – зашептала Елизавета, стискивая Арину. – Значит, жив мой Павлик.
– Должно быть, жи-и-ив, – довольно протянул Степаныч. – Ждите, скоро объявится в орденах и медалях, – добавил, заправски крутанув руль.
На въезде в город машина остановилась. Елизавета спрыгнула со ступеньки, Арина за ней.
– Мама! Наш папа жив! – закричала Надя, подхваченная шофёром на краю кузова, в то время как Коля самостоятельно соскочил на землю.
– Да-да, нам бойцы всю дорогу о папиных подвигах рассказывали, – подтвердил он гордо.
Ноги сами понесли Елизавету к дому. Время от времени на пути встречались загорелые лица солдат с добрыми глазами, отчего разбитая, пыльная дорога виделась праздничным проспектом, ожидающим скорого парада.
Едва переступив порог брошенного дома, Елизавета невольно взглянула на пустующий угол у фанерной перегородки.
«Эх, Кириковна! Ну зачем ты сорвалась с места? – подумала она с горечью. – Дождалась бы конца войны, тогда бы и поехала, отыскала сына. Живая ты ему больше была бы нужна…»
– Мама, можно на улицу? – прервал печальные мысли Коля.
– Что? – переспросила Елизавета, очнувшись от дум.
– Погулять, спрашиваю, можно?
– Ах да, конечно. Только во дворе. А я пока пробегусь по соседям. Посмотрю, все ли вернулись.
Хладынские оказались дома, но не вышли. Глядя сквозь закрытое окно, Юлия сначала жестикулировала перед распухшим носом, потом схватилась руками за горло, словно себя душила. Елизавета поняла, что та простужена, и направилась к Мруковым.
Ханна с порога запричитала:
– Ах, пани Лиза! Вы уж меня простите, что не предупредила. Бросили мы вас. Как-то быстро всё случилось. Паника, сами понимаете…
Елизавета молча слушала, переполняемая счастьем, что снова видит всех невредимыми. Даже если бы и возникла обида, её давно уже затмила радость от последних событий.
– Скажите лучше, как вы пережили это время? – мягко прервала она.
Пани Мрукова благодарно улыбнулась.
– Всё сложилось удачно. А пойдёмте за стол, там и поболтаем.
Елизавета отказалась.
– Надо деток кормить. Я ведь на минутку забежала, только проведать.
– Хорошо, не буду задерживать. А Наденьку завтра жду, с малышами нянчиться. Да и вы, пани Лиза, приходите, огород-то весь зарос, нам самим не справиться.
Она шагнула за порог.
– Ой, погодите-ка, – окликнула Ханна. – Я мигом яиц принесу. Тут куры без нас нанесли…