Елизавета вернулась домой с лёгкой душой. Разложила на столе скудную провизию. Приготовилась стряпать. Только закатала рукава, в кухонном окне появилась чумазая мордашка сына.
– Мама, тут вас спрашивают! – крикнул он.
Елизавета суетливо стянула фартук, бросила на табурет, поспешила во двор. У крыльца ожидали два высоких сержанта одного роста и одинаково блиставших выправкой, но их невозможно было перепутать даже в форме, которая делала военных похожими друг на друга.
Один – черноглазый, с ёжиком тёмных жёстких волос на затылке и тонким, длинноватым носом с горбинкой выглядел, несмотря на молодость, слишком суровым и не располагал к беседе.
Второй, напротив, притягивал открытым взглядом добрых тёмно-серых глаз на круглом добродушном лице. Белокурый чуб, завитком выбивающийся из-под пилотки, выдавал в бойце деревенского парня.
«Ему бы, вместо винтовки, гармонь в руки», – подумала Елизавета и уже хотела обратиться с вопросом. Но тут его товарищ, приподняв кустистые брови, неожиданно весело взглянул. Лицо его вмиг преобразилось, сразу став близким, родным.
.– Здравствуйте, гражданочка! – звучным голосом проговорил он. – Здесь проживает Кузнецова Елизавета Тихоновна?
Сердце Елизаветы упало… Подскочило… Бешено забарабанило.
– Да, – с волнением выдавила она. – Это я… Вы что-то знаете о моём… – слово застряло в горле, перехваченном нервным спазмом.
– Разрешите представиться, – козырнув, продолжал черноглазый. – Я – старший сержант Подшивалов, ординарец подполковника Кузнецова. Для вас – просто Григорий. А это, – он указал на стоя́щего рядом, – сержант Митюхин.
– Можно просто – Ваня, – вставил тот, тоже расплывшись улыбке.
– Наш полк занял Брест, – продолжил старший сержант. – А здесь мы с поручением от товарища подполковника: разыскать его семью и привезти в часть.
– Как же вы нас нашли-то… в целом городе? – пролепетала Елизавета дрожащими губами.
– Да наугад. Заглядывали в дома, соседей расспрашивали. Прочесали два района. В третьем повезло, – он взглянул на Ивана, подмигнул, дружески хлопнул по плечу. – Бывалые разведчики! Быстро справились с заданием!
Елизавета держалась, чтобы не разреветься, но не смогла. Размазывая слёзы кулаком, она бросилась к одному, потом к другому, приговаривая:
– Ах вы, мои родные! Какую же добрую весть принесли! Дай же Бог и вам свои семьи найти, да чтобы родные были живы и здоровы!
– Спасибо, Елизавета Тихоновна. А теперь собирайтесь. Пора в путь, «эмочка» заждалась.
Она удивлённо вскинула брови.
– Да это у нас так ласково автомобиль называют, – пояснил Иван. – Ну, мы за ворота. Покурим пока.
– Хорошо, ребятушки! А мне ещё соседей надо обежать, попрощаться.
Робко подошли дети, до того смирно стоявшие поодаль.
– Мама, мы куда-то поедем? – неуверенно спросил Коля.
– К бате вашему! На фронт, будущий боец! – ответил за неё сержант, прежде чем прикрыть калитку.
– Ур-р-ра! Ур-р-ра! – завопили дети в один голос и бросились в дом.
Глава 27
За окнами чёрной «эмки» проплывал полуразрушенный город. Проезжая по знакомой улице, Елизавета попросила Григория притормозить у явочной квартиры.
На стук в окно никто не отозвался, только из двора доносилось нудное поскрипывание ржавых петель. Елизавета вошла в открытую калитку. Пробежала вперёд по дорожке из раскрошенной цементной плитки.
Дверь «гуляла» под порывами ветра, будто приглашала войти. В доме никого. Мебель на местах. Только в секретной комнате нет радиоприёмника.
«Вывезли. Но кто: наши или фрицам достался?» – подумала Елизавета и быстро вышла, отгоняя тревожные мысли о судьбе Антонины Ивановны.
Усевшись в автомобиль, уставилась в окно. Промелькнули и остались позади руины Брестской крепости.
В душе мутилось. Радость от скорой встречи с любимым то и дело перебивалась скорбью. Перед глазами вставали картины пережитого, а в голове продолжало стучать страшное слово «война», ведь это бедствие не кончалось.
«Нам-то, о чём горевать? – размышляла Елизавета. – Просто досыта не едим да трудимся, и всего-то. Солдатская ноша во сто крат тяжелее. А сколько их полегло, жизни не повидав, представить страшно… Какая же я всё-таки счастливая…»
Она вдруг устыдилась последней мысли, вздрогнула – не произнесла ли ненароком вслух. Но, убедившись, что ординарец сосредоточен на дороге, успокоилась.
– Гриша, есть ли в части ещё семьи? – спросила некоторое время спустя.
– Нет, – отозвался тот. – Остальных успели до начала войны отправить на большую землю. Вам просто не повезло.
«Ах вот как это выглядит со стороны! – удивилась Елизавета. – Знали бы люди, как я благодарна Богу, что не позволил тогда уехать. Здесь жутко, но я дождалась и скоро встречусь с мужем».