В это время невысокая, тощая полька складывала в бумажный пакет рогалики и поддакивала, тряся угловатым подбородком:
– Оккупанты… Как есть – оккупанты…
Внутри у Елизаветы закипело. «Надо молча уйти», – подумала она и всё же удержалась.
– Да как вам не стыдно?! – воскликнула гневно. – Литва – советская республика! Красная Армия пришла вам на помощь! Или хотите, чтобы Гитлер вас всех уничтожил?!
Выплеснув ярость, она выбежала прочь, не обращая внимания на змеиное шипение за спиной.
С этого дня в душу запала тревога. Повсюду преследовали навязчивые мысли о возможных провокациях. Особенно боязливо щемило сердце перед походами в столовую. Чувство было необъяснимым, но червём подъедало изнутри.
Однажды Елизавете показалось, что сигнал к ужину звучит особенно зловеще. Ноги сопротивлялись, однако идти пришлось: других вариантов накормить семью не было. Успокоившись тем, что муж рядом, она собрала детей и зашагала следом.
Столовая за аккуратно выкрашенной дверью одной из казарм была всё той же: во всю длину тянулись накрытые столы. Бойцы усаживались на деревянные лавки и дружно принимались за еду.
Кусок паровой рыбы с отварным рисом не показался сегодня деликатесом. Когда же дежурные по столовой стали снова разносить клубнику, залитую сметаной, к горлу и вовсе подступила тошнота.
– Мама, зачем они опять ягоды испортили? – прошептала Арина, заглянув в алюминиевую креманку.
– И правда, – поддержал Григорий, сидящий напротив. – Вот напридумывали. Дали бы всё отдельно. А то теперь ни клубникой не полакомишься, ни сметаны не поешь.
– Ну да. Мы дома ягоды с веточки, да прямо в рот. Здесь же порядки свои, что поделать? Или привыкай, или голодным оставайся, – дружелюбно отозвался подполковник. – Ты, Аринушка, сначала ложечкой сметанку собери, а потом за ягоды принимайся, как вчера…
По казармам бойцы расходились раскрасневшимися, довольными.
«И что я надумываю? Всё же хорошо. Круго́м свои. Все сыты и довольны», – размышляла Елизавета, принуждая себя успокоиться. Но тревога не отпускала.
Ночью в дверь слабо постучали.
– Товарищ подполковник, вас вызывает командир батальона, – тихо, но чётко доложил ординарец в приоткрытую щёлку.
Елизавета приподнялась на локтях, наблюдая, как Павел по-армейски быстро одевается.
– Ты, Лизонька, спи. Спи пока, – шепнул он, наклонившись, поцеловал в щёку и неслышно удалился.
Елизавета не могла и не хотела засыпать. Она терпеливо ждала, пытаясь гнать непрошеные мысли. Показалось, что прошла вечность, прежде чем услышала тихий говор за окном.
– Через границу до ближайшей железнодорожной станции поедете на машине. Затем поездом до Москвы. Там пересадка, и до места, – разъяснял Павел ординарцу.
Но кому и куда именно нужно следовать этим маршрутом, было неясно.
Вскоре муж вернулся. Не раздеваясь, сел на кровать. Взял Елизавету за руку, молча гладил с минуту, потом заговорил с расстановкой:
– Лиза, вам с детьми здесь больше оставаться нельзя… Пришло донесение: сегодня в одном из расположений случилось массовое отравление наших бойцов… Пострадал целый взвод… Предположительно – диверсия.
– Вот оно, вот… Я чувствовала… – с жаром зашептала Елизавета. – Но нет, мы никуда не поедем…
Подполковник прервал.
– Это не только моё решение. Приказ командира. А приказы не обсуждаются… – и, будто сам в себе, добавил: – Если с вами что-нибудь случится, я себе не прощу.
Сцепив зубы, Елизавета шумно втянула носом, медленно выдохнула.
– Понимаю, – проговорила, покорно склонив голову. – А как мы сможем добраться до дома?
– Поедете в сопровождении Григория. Отправляетесь поутру, а теперь…
Она не дала договорить. Бросилась на шею, впилась в губы и после отчаянного поцелуя забилась у мужа на груди в рыданиях.
– Ну всё, всё, – приговаривал Павел, нежно поглаживая по волосам. – Скоро всё закончится. Я вернусь…
Приступ прошёл.
– Лиза, теперь главное: достань паспорт, талоны на продовольствие, если остались, другие свидетельства, что ты была на оккупированной территории.
– Зачем? – удивилась она.
– Всё это надо уничтожить. Почему? Узнаешь позже.
– Как же мы поедем без документов?
– Свидетельства о рождении детей останутся. Тебе в штабе оформили вре́менное удостоверение личности. У Григория на руках будет предписание, по которому семью подполковника Красной Армии обязаны пропустить во всех пунктах.
– Даже через границу?
– Безусловно. Литва – союзная республика, а пропуск действует на всей территории СССР. Когда приедете на место, обратись в паспортный стол. Там предъявишь временное удостоверение. Объяснишь, что другие документы утеряны. Тебе выправят новый паспорт.