Глава 29
Под мерное постукивание колёс Елизавета накрывала на стол.
– А что у вас в Иванове? – поинтересовался Григорий, вскрывая банку рыбных консервов.
– Как у всех – комната в коммуналке, – ответила она.
Достала из сумки кастрюлю, заботливо закутанную в газеты, чтобы не остыла. Развернула, сняла крышку. Нос приятно защекотал запах отварной картошки, приготовленной в дорогу на солдатской кухне.
Коля с Надей спустились с верхних полок. Уселись рядком с Ариной в ожидании разрешения приступить к еде.
В купе постучали. Позвякивая ложками о гранёное стекло, вошла проводница. Поставила подстаканники на стол, молча удалилась.
Елизавета прошептала молитву.
– Теперь можно. Приятного аппетита, – сказала она, подцепив на вилку половинку картошины, и протянула младшей.
– А большая ли комната? – продолжал расспросы Григорий.
– Всем места хватит.
– Сейчас пустует? Может ли такое быть, что приедете, а там соседи?
– Нет-нет. Когда Павла направили под Ленинград – в Академию на курсы политруков – он разрешил моему брату с женой заселиться в комнату на время. Потом мужа прямиком в Брест командировали, а там – война. Так родственники в нашем жилье и обосновались.
– Ах во-о-от оно что… – протянул Григорий задумчиво. – И куда же их теперь?
– Пётр – брат – на фронте. А Нина… – Елизавета, пытаясь скрыть неприязнь, отвернулась, прокашлялась. – Наверное, там по-прежнему живёт. Вернёмся, так с нами и останется, пока победы не дождёмся. Не на улицу ж её гнать?
– Добрая вы, Елизавета Тихоновна, – проникновенно проговорил ординарец, размачивая сухарь в чае.
Она опустила глаза, чтобы спрятать неприязнь к снохе, принялась суетливо переставлять стаканы поближе к детям.
– Видно же – не лежит у вас душа к родственнице, а всё-таки себе в ущерб с ней угол делить готовы, – договорил Григорий.
– А я там ещё ни разу не была, – неожиданно сообщила Арина, сгладив неловкость ситуации.
– Это как так? – ординарец перевёл заинтересованный взгляд с малышки на Елизавету.
– Ничего удивительного, просто Аринушка позднее родилась – уже на Гатчине. Вот и получается, что свой родной дом только в шесть лет увидит.
– Я-я-ясно. А в соседях у вас кто?
– Через стенку Даша с двумя дочерями и сожителем. В комнате напротив Валентина с сыном. Она на заводе снаряды для армии льёт, а Стёпка – тот непутёвый, связался с ворами. Как раз перед нашим отъездом его посадили. У кого-то в автобусе кошелёк вытащил, за руку поймали.
– Хм-м, соседство у вас не сахар. Вряд ли криминальный элемент остановится. Вернётся, свободы вдохнёт и наверняка за старое примется. Он же не на пожизненном в тюрьме.
– Может, уже и выпустили. Да только соседей Степан не трогает. Говорит, по их закону настоящие воры не промышляют там, где живут. А в целом он в мать – душевный, мухи не обидит.
***
Поезд притормаживал. В окне вагона плавно проплыли деревянные двухэтажные башенки, соединённые переходами.
– Похоже на вокзал, но почему-то продолжаем ехать, – удивился Григорий.
– Сейчас покажется новое здание, – объяснила Елизавета. – А вот и оно.
– И-ва-но-во, – прочла по слогам Арина.
Состав остановился. Елизавета шумно вздохнула.
– Неужели мы дома? – перекрестилась. – Дети, берите вещи. Не спешите, пойдём спокойно после всех.
Дождавшись, когда вагон покинет последняя пара – крикливая женщина и неповоротливый мужчина с огромными баулами, – семья последовала к выходу. Ординарец соскочил с подножки. Поставил чемоданы на перрон, подхватил Арину, подал руку остальным.
– Дети, держитесь рядом, не затеряйтесь в толпе, – предупредила Елизавета, прежде чем направиться в вокзал.
Проходя сквозь просторный зал ожидания к выходу в город, Григорий с изумлением отметил:
– Какое грандиозное строение!
– Соорудили незадолго до нашего отъезда, – с гордостью начала рассказывать Елизавета. – Говорят, в Союзе таких мало. И не только по размеру. Здание новомодное, построено в тридцатых годах в стиле конструктивизма. В Иванове ещё и дом-корабль, и дом-подкова, и дом-пуля в этом же стиле. Даже дом-птица есть, специально под школу проектировали…
– Мама, – перебил сын, с разочарованным видом глазея по сторонам, – вы нас толпой стращали, а тут и людей-то нет. Только у касс стоят. Вон сколько мест свободных. В Москве мы на чемоданах сидели, а тут хоть вались да спи. А ещё говорили: «Иваново – город большо-о-ой».
– Не бурчи. Смотри, что б не прихлопнуло, – отрезала Елизавета, с трудом придерживая тяжёлую распашную дверь.