Как же разительно всё здесь отличалось от магазинчиков на родине с их скупым ассортиментом блёклых сарафанов и однотипных тёмных плащей.
Елизавета заспешила по длинному проходу, вертя головой. Повсюду продавцы вежливо на ломаном русском предлагали товары. В глазах рябило от витрин с яркими шелками, тончайшим кружевным бельём, модной одеждой и обувью.
Потянулись галереи музыкальных инструментов, мебели, зеркал, сантехники, обоев, линолеума, столовых и дверных клеёнок. Их сменила «выставка» электрических приборов.
Завершался сумасшедший торговый парад Продуктовой лавкой с винно-бакалейными товарами и чаем собственной упаковки. Дети запросили сладостей, но Елизавета, не обращая внимания, присматривала муку, яйца и прочее для удобоваримой еды.
– Лиза, может, сначала обойдём все этажи, чтобы иметь полное представление, а на обратном пути купим продукты? – предложил Павел.
– Там тоже магазины?! – хором воскликнули дети.
– Не ожидала, – с интересом проговорила Елизавета. – Значит, где-то должна быть лестница? Как же мы её пропустили?
Павел улыбнулся:
– Слишком увлеклись… Нам во-он туда, – он махнул рукой и зашагал, увлекая за собой жену.
– Ого! Это же эскалатор! – обрадовался Коля.
– Лесенка-чудесенка, как в метро в Москве! – подхватила Арина, спешно становясь на ступеньку. – Вот бы покататься!
– Мы уже катаемся, разве нет? – отозвался отец. – Потом прокатимся выше, потом ещё выше и ещё. А на обратном пути будем спускаться вплоть до первого этажа. И довольно того.
Наверху Елизавета снова окунулась в блеск витрин. Этот и следующие этажи, кроме музыки, были пропитаны парфюмерными ароматами, которые в разных уголках торговых залов раскрывались то терпкими, то лёгкими цитрусовыми, то сладковато-цветочными запахами. Гармонично дополняющими галереи серебряных и золотых с бриллиантами украшений, часов, бронзовых статуэток. А так же зон изысканного фарфора и хрусталя, галантереи, канцтоваров, техники от фотоаппаратов с принадлежностями до пишущих машинок «Смис-Премьер», огнетушителей «Оптимус» и газированных сифонов «Прана».
Арина потянула отца к игрушкам.
– Я уже устал тут ходить, – буркнул Коля. – Может, купим поскорее, что нужно, и домой?
– Потерпи, сынок, все устали, – отозвалась Елизавета. – Вот как раз здесь и посмотрим тебе брюки. А папа пока пойдёт с Ариной… Наденька, ты с кем?
– Лучше с папой. У Коли лицо скисло, как квашеная капуста. Не хочу на это смотреть.
– Сама ты капуста! – взвился брат.
– Да ещё и нервным стал, слова не скажи, – Надя поспешила за отцом.
Елизавета недовольно покачала головой, повела сына в противоположную сторону.
Когда они вышли с покупками, на скамье в проходе уже сидели остальные. Арина держала красный полированный комодик. Хватаясь кончиками пальцев за малюсенькие скобы, выдвигала и задвигала ящички. Около Нади красовался игрушечный белый рояль, на который она с восторгом в глазах выставляла крошечные пиалы из набора фарфоровой посудки.
– О-ой, о-ой, – протянул Коля, презрительно приподнимая край губы. – А вы говорите, что она взрослая, серьёзная. Вон уж четырнадцать, а всё куклы подавай.
– Бестолочь, неужели не видишь, что это для Арины? Да что разговаривать-то с придурком? – пробурчала сестра и принялась быстро складывать игрушки в коробки.
– А ну, перестаньте кусаться, – строго сказала Елизавета. – Что-то я раньше такого за вами не замечала. Видно, от хорошей жизни распустились.
Подполковник приобнял её за плечи, прошептал в самое ухо:
– Лиза, не волнуйся. Возраст. Это пройдёт, – повернулся к детям и непререкаемым тоном добавил: – Поступим так. Мы пойдём присмотрим что-нибудь маме и Наде, а Николай с Ариной подождут здесь.
Примерка заняла не меньше получаса. Наряды смотрелись один лучше другого. Елизавета купила бы дочери всё, но останавливала привычка экономить на «чёрный день».
Надя выбрала шёлковое платье без рукавов цвета ясного неба. Из-за гипюровой паутинки, покрывающей не только открытые руки, но и саму ткань, оно казалось воздушным и невероятно шло к синим глазам.
Пока мать с дочерью, листая вешалки с одеждой, оживлённо обсуждали будущие приобретения, Павел Семёнович оплатил покупку, а вернувшись, протянул Елизавете аккуратный свёрток, перевязанный тонкой лентой.
– Это тебе, родная. Ты же совсем о себе забыла.
– Что здесь? Без примерки? А вдруг не подойдёт?
– Давай отложим ответы до дома. Там поймёшь, что напрасно волновалась.