— Ещё нет, но… — растерялась я, совершенно не понимая причины такой дотошности. — Почему вы спрашиваете? Неужели это так важно?
— Кажется, вы забываете, что в доме уже было убито два человека. Яд в конфетах — один из распространённых способов убийства. Отраву в шоколад можно добавить с помощью шприца.
— Это всего лишь подарок! — возмутилась я. — Господин Майер даже не знал лорда и леди Милтон, он совсем недавно поселился поблизости! И почему вы всегда предполагаете самое худшее?
— Такова уж моя работа. Вот что, леди. Вы отдадите эти конфеты мне. Я их проверю, и, если там действительно нет ничего, кроме шоколада со сладкой начинкой, верну их вам с извинениями. Договорились?
— Ладно, — пожала плечами я. Всё равно ведь не отстанет. Да и аппетита особого у меня не было — даже если это касалось обожаемых мною с детства конфет.
Точно под конвоем я проследовала в компании мага к своей комнате, вытащила припрятанную мною коробку конфет и отдала ему.
— Вместе с подарком было что-то ещё?
— Да, — буркнула я. — К нему прилагалась открытка. Её вам тоже надобно показать?
— Будьте так любезны, леди Винтергарден.
— Вы опять?..
— Тогда Минна? Или, может быть, Минни? Так вам больше нравится?
Я вздрогнула. Минни — это было ласкательное сокращение и от Эрмины тоже. Так меня называл когда-то отец.
— Только не Минни! Можете называть меня Минной, раз уж вам так хочется. Но не ждите, что и я стану обращаться к вам просто по имени.
— Чем вам не угодило моё имя?
— Просто не нравится!
— А имя вашего поклонника?
— Клаус? Оно самое обычное… для Ангориана. Да и какая вам вообще разница, как я отношусь ко всяким там именам?
— Мне просто хочется побольше узнать о вас, Минна. Вы пробуждаете моё любопытство, и с каждым днём всё больше. И такой уж я человек, что, когда что-то будит во мне это чувство, иду до конца в своём стремлении выяснить, что за этим скрывается.
— Во мне нет ровным счётом ничего интересного для вас, — отрезала я. — Вы и без того всё обо мне знаете. Даже рекомендательные письма моих прежних нанимателей читали. А теперь позвольте мне уже отправиться к девочкам. До обеда мы обычно ходим с ними на прогулку.
— Вы забыли отдать мне открытку, — напомнил он.
— Отдать? — нахмурилась я. — Кажется, речь шла только о том, чтобы показать её вам. И с моей стороны это лишь жест доброй воли — я не одна из ваших подсудимых, чтобы заставлять меня что-то делать.
— Разумеется, её я вам тоже верну. Но не забывайте, — проговорил лорд жёстко, — что мою сестру и её мужа убили в их собственном доме, а виновник до сих пор не найден. Согласитесь, что человек, который, пока они были ещё живы, поселился по соседству, а затем поспешно отбыл на родину, выглядит странно и вызывает определённые подозрения.
— Будь он в самом деле преступником, держался бы подальше от поместья и уж точно не заводил бы дружбу со здешней гувернанткой! — отозвалась я.
— Сказанное вами говорит о том, как мало вы знаете о таких людях, — заметил в ответ собеседник, покачав головой. — Иначе вам было бы известно, как тянет убийц, насильников, поджигателей на место преступления. И как часто они приходят на похороны своих жертв, чтобы увидеть результаты совершённого ими злодеяния.
От его слов по коже пробежал холодок. Я встряхнула головой — нет, ни за что не поверю, что Клаус Майер с его открытой мальчишеской улыбкой и любовью к птицам может оказаться хладнокровным преступником. Пусть маг в самом деле проверит конфеты и открытку, чтобы убедиться в том, что он не прав в своих подозрениях в адрес этого достойного молодого человека.
Глава 14
Открытку я магу всё-таки отдала, а сама пошла обратно в ученическую, по пути размышляя о его словах, которые так и лезли в голову. Убийцы приходят на похороны своих жертв? Всегда ли так бывает или это вовсе не закономерность?..
Невольно мне вспомнились лица людей на похоронах Милтонов. И сама церемония, такая торжественная и печальная, что до сих пор, стоило оживить её в памяти, как в горле вставал колючий комок. Белые лилии, влажный запах земли, чёрные траурные одежды…
Людей на похороны лорда Милтона и его супруги явилось немало, однако я не сомневалась в том, что Клауса Майера там не было. Я впервые встретила его в лесу, когда убежала от напавших на меня беглых каторжников. Если бы видела этого человека раньше, непременно вспомнила бы, но нет — его лицо оказалось совершенно незнакомым.
Я всё ещё не определилась в своём отношении к господину Майеру, но очень надеялась, что подозрения Доминика Винтергардена окажутся беспочвенными. Может быть, я и наивна, а всё же хотелось верить, что хороших людей в мире больше, чем плохих, и что мне встретился один из тех, у кого и совесть, и сердце чисты и благородны. А то, что он поселился рядом с поместьем, а через некоторое время после смерти его хозяев снова уехал, вполне может оказаться и простым совпадением.