Доминик… Мой муж… Моя любовь, первая и единственная… Мы так много не успели сделать и сказать друг другу… Представится ли нам ещё когда-нибудь такая возможность или смерть разлучит нас раньше?..
Может быть, правитель Элхорна всё же рассказал моему супругу, кто я такая? Он ведь не хотел, чтобы я покидала поместье. Видимо, тоже из-за магии. А я уехала. Королю это не понравится. Энни или ещё кто-нибудь из его шпионов уже должны были ему доложить о моём поспешном отъезде. Предпримет ли он что-нибудь?
Эта неопределённость выматывала ещё сильнее леденящего тело холода. Но оставлять всё как есть нельзя — в этом я была твёрдо уверена. Пусть монарх и его придворный маг думают, что я не осмелюсь пойти против них, они очень и очень ошибаются.
Я не стану подвластной их капризам королевой-марионеткой. Не оставлю Ангориан в руках преступника, отнимающего чужие жизни. И не убью Клауса Майера.
Глава 56
Несколько дней спустя
Моё представление народу Ангориана в качестве будущей королевы состоялось. Дядя лично вывел меня на помост, установленный на центральной площади столицы. Это был момент его славы.
Небо в тот день — мрачное, низко нависшее над городом, так и манило меня воздеть ладонь к небесам и призвать молнии одну за другой. Устроить всем этим людям, которые сделали из меня безвольную куклу, такое, что вовек не забудут. Но мои руки были связаны — жизнь моей матери оставалась зависящей от короля и придворного мага. Будь она на свободе и в безопасности, я бы и на мгновение не задумалась. Но мне обещали, что её отпустят лишь после успешного завершения ритуала.
Ритуала, после которого улыбчивый любитель птиц Клаус Майер перестанет существовать, а на его месте окажется нынешний правитель. Его мерзейшее величество. Чудовище, которому плевать на чужие жизни, даже если это жизнь его собственного внука.
За эти дни я много чего передумала, но чёткого плана у меня так и не появилось. Тем временем приближался день свадьбы. Встретиться с Майером заранее мне не давали, да и вообще не выпускали из того каменного мешка, в котором я не имела возможности воспользоваться своей магией даже для того, чтобы согреться. Ладно хоть одеяло удалось получить — после того, как я шмыгала носом всю церемонию на площади. Однако это оказалось единственным послаблением того строго режима, на который меня обрекли.
Я знала, что нас с Клаусом не оставят одних. Уж неизвестно, что ему сказали, но он, похоже, дал согласие на мне жениться. И всё же я надеялась отыскать возможность рассказать ему правду. Если мы вдвоём будем бороться, станет легче. Мне нужен хотя бы один человек в Ангориане, который был бы на моей стороне.
И вот наступил день свадьбы. Меня вывели из подземелья и проводили обратно в ту комнату, в которой горничная проговорилась мне о женихе. Белый с красным поясом свадебный наряд уже приготовили. Меня одевали в него несколько девушек, а Ратцингер постоянно находился рядом, даже не отворачивался, скотина. Впрочем, едва ли я привлекала его как женщина. Его интерес ко мне оказался совершенно другого рода. Сильная природная магия — вот что было во мне самого ценного, по мнению этого человека.
И я бы показала ему эту магию во всей красе, не будь матушка в плену у людей короля!
Когда с одеванием было покончено, на меня накинули фату, закрывающую лицо подобно вуали, и повели в храм Предвечных.
Доминик Винтергарден
Дорога миля за милей ложилась под копыта его коня, а Доминику оставалось только жалеть о том, что академические маги ещё не изобрели артефакт, позволяющий в мгновение ока перемещаться из одного места в другое. Ему бы сейчас такой очень пригодился. Однако приходилось довольствоваться резвым конём, который некоторое время назад пересёк границу между Элхорном и Ангорианом.
Быстрее, ещё быстрее! Он не должен опоздать. Только не сейчас.
Голова Доминика Винтергардена, как и положено человеку его профессии, долгое время оставалась холодной. Как, впрочем, и сердце — обжёгшись однажды на Мередит Глау, в девичестве Мередит Милтон, красота лица и тела которой не отражала черноту души, глава Тайной канцелярии не спешил влюбляться снова. Но он никогда не думал, что наваждением для него станет его собственная супруга. Девушка, на которую он имел все права. Но так и не воспользовался ими.
А теперь мог и вовсе её потерять.
Под сводами храма властвовал вечный холод, и я в который раз прокляла моду на платья с открытыми руками и плечами. Свадебный наряд был таким же, а если учесть, что он наполовину состоял из кружева, как и фата, то замёрзла я сразу. А хуже всего было то, что храм — за исключением разве что пышного убранства — весьма напоминал каземат, в котором я просидела несколько дней. Тут тоже всё было каменным и холодным. Безучастным к моей магии, для которой требовалось биение самой жизни.