Коридор поворачивал то влево то вправо, но все время с небольшим уклоном вверх. На определенном этапе руки устали перекладывать Ветерка с места на место, он извернулся, ударился затылком о выступ и зашелся в плаче. Чармейн крепко привязала его к себе и с этого момента ползти стало намного легче.
Впереди замаячило желтое пятно на щебне. Чармейн заспешила, лиса тоже заволновалась, принялась носится по коридору взад-вперед, то понюхает воздух у входа, то возвращается к Чармейн, понукая быстрее двигаться. Лесничая старалась изо всех сил, хотя руки ломило со страшной силой и в глазах темнело от усилия.
Наконец она вдохнула благословенную свежесть леса, подставило лицо солнечным лучам. Как замечательно видеть бескрайнее небо над головой. Чармейн задыхалась в душной каморке.
Все закончилось. Она свободна. Теперь у Тейла не будет разменной монеты, чтобы во второй раз украсть Ветерка. Чармейн сможет вернуться к мужу, а королю не будет смысла ее преследовать.
При мысли о Кувшинке Чармейн стало немного совестно. Речная фейри была добра, и лесничая жалела о том, что им не стать подругами. Но она пообещала себе ухаживать за Кукушонком, как за родным, а когда тот подрастет, передать матери.
Пусть фейри думают над продолжением рода без ее участия. В городах не мало девушек, готовых в любой момент сбежать с красавцем в лес, в поисках острых ощущений. Тейл не привык слышать отказ, вот почему не может оставить Чармейн в покое. Все надеется завоевать непокорную. Но когда не будет выбора — обратит внимание на другую, а там может и обретет счастье.
Чармейн вздохнула, прижала ребенка покрепче к себе и направилась домой.
Глава 19
Как только подкидыша искупали, накормили досыта и он уснул в переноске, Дэмиен направился обратно в лес, к тому месту, где увидел зеленые нити из одеяльца Ветерка. Лес был для лесничего родным домом, поэтому, несмотря на то, что не смог запомнить точные ориентиры из-за магии фейри, Дэмиен надеялся отыскать след.
Ноги сами несли его вперед, будто чувствуя жену и сына. Кукушонок сладко посапывал в переноске, Дэмиен гладил его по пухлой щечке зеленоватого цвета.
Он не заметил, как намертво привязался к подменышу. Даже крепче, чем к Ветерку, наверное потому, что Кукушонок оказался совсем заброшенным и беспомощным. Он давно перестал казаться странным, теперь Дэмиен видел красоту огромных голубых глаз, изящество тонких ручек, теплоту широкой улыбки. И весь в целом Кукушонок стал своим, родным, кровиночкой, хотя прошло всего лишь пару недель с тех пор, как его подбросили.
Дэмиен остановился рассмотреть некрасиво обломанную ветвь шелковицы. Она свисала как ушибленная рука, с острым сломом на уровне плеча взрослого мужчины. Широкие листья еще не успели свернуться в трубочку. Дэмиен осмотрелся, увидел след из примятой травы, чуть дальше обнаружил в мягкой земле след от крупной ноги в башмаке с квадратным каблуком.
В лесу кто-то прошел, да еще совсем недавно. Нагло нарушая договор. Это, в принципе, лесничего не касается. Фейри устроят дикую охоту и все дела. Но, интересно, кто? Таких башмаков в городах не носят, мода на плоскую подошву. У девушек же каблук закругленный.
Дэмиен прошелся по следу, по дороге морщась, отмечая насколько небрежно прошедший относится к живой природе. Мятой растительности и отсеченных ножом ветвей кустарника попадалось не мало.
Стоп! Дэмиену попался еще один след от башмака, крупного как у мужчины, но на этот раз с заостренным носом. Их двое? Или больше?
Дэмиен обнял дерево, передал весточку Милисент. Она должна знать о чужаках. Фейри, наверное, уже и так знают.
В Вирхольме бывали случаи, когда из-за за завесы приходили новые люди. Обычно это были скромные мечтатели, эдакие жертвы обстоятельств, наконец нашедшие приют в тихой гавани. Жили они скромно, о жизни во внешнем мире не распространялись, согласно договору, который боялись нарушить больше всего на свете.
Нынешние гости на пришедших из-за завесы не походили. Хозяин пускал лишь тех, кто способен оценить гостеприимство волшебного мирка.
Как они сюда попали? Явно не приглашенные, похожи на разбойников из сказок. Дэмиен с отвращением рассмотрел плевок с жеванными коричневыми листьями на корне дерева. Может волшебство Хозяина леса ослабело? Может этим объяснить его невмешательство?
Их трое. Один в добротной обуви, двое других в остроносых сапогах поплоше — видно по стертой стельке. Идут гуськом, впереди самый состоятельный. Спешат — расстояние между следами больше, чем при обычном шаге, и пятка глубже. Прошли утром, или вчера, земля еще не успела высохнуть.